– Нейтана, может, и нет, а как насчет Джеймса?
– Но, мам, а если он и вправду мне изменил? – спрашиваю я.
– А если нет? Какие у тебя есть доказательства, кроме того сообщения? – Она вопросительно смотрит на меня. Не отвечаю. Я уже начинаю жалеть о своих откровениях, но, как правило, ценю мамину прямоту – когда со временем трезво обдумываю сказанное.
– Люси, – ласково начинает она, – как бы ты себя чувствовала, если бы Джеймс втайне думал о ком-то другом, как ты о Нейтане?
На мгновенье задумываюсь. Мне становится нехорошо, когда я ставлю себя на место Джеймса.
– Разве ты не согласна, что мысли об измене немногим лучше, чем фактическая неверность? – настаивает мама.
Знаю, что она права. Но не знаю, что предпринять. Помимо встреч Джеймса с друзьями, порой вызывающих неприятный осадок, у меня, в общем-то, нет достаточных поводов для обвинений. Зато есть навязчивая подозрительность. По крайней мере по отношению к Джеймсу. А другого серьезного парня, с которым я могла бы сравнить нынешнего бойфренда и свои чувства к нему, у меня отродясь не было.
– Просто подумай об этом как следует, – советует мама. – В свое время ты поймешь, как поступить правильно.
– Надеюсь, что так и будет, мама. Очень надеюсь…
– Не могу поверить, что удалось улизнуть в Италию вдвоем! – смеется Хлоя, когда мы устраиваемся на табуретах в стильном миланском баре в районе Порта-Тичинезе и заказываем водку сауэр с маракуйей – или водку сауэр alla maracuja, как нас вскорости просветили. Бармены-итальянцы смешивают коктейли, демонстрируя свое мастерство. Не хочется обращать внимания на их позерство, но симпатичные парни так и притягивают взгляд.
Мы прилетели в Милан утром, а сейчас солнечный субботний день уже клонится к закату. После долгой прогулки по Собору[13] и Галерее[14] мы заскочили в отель переодеться. Вечером нас ждала работа. Я надела темно-зеленое платье до колен, подчеркивающее фигуру, а Хлоя – облегающие черные брюки и блестящий серебряный топ. Обе предпочли невысокие шпильки. Мои волнистые волосы свободно спадают чуть ниже плеч, а длинные светлые локоны Хлои забраны парой заколок. Выглядим мы весьма привлекательно, если самим о себе можно так говорить. Но судя по тому, как смотрят на нас и хищно присвистывают итальянские мачо, мы не грешим против истины.
– Спасибо, что уговорила Мэнди, – сияет Хлоя.
– Всегда пожалуйста, – отвечаю я. – Одной было бы неинтересно, и я давно хотела сходить куда-нибудь после работы вместе с тобой и Джеммой.
– Правда? – Хлоя довольна.
– Да. Жаль, что все никак не получается.
– Слишком торопишься домой к своему ненаглядному, – усмехается она.
– Х-м.
Джеймс на прошлой неделе вел себя странно. После Пасхи он казался немного рассеянным, но так и не признался, чем обеспокоен. И я не стремилась настаивать – хватало своих забот после беседы с мамой. Джеймс сообщил, что его отец – тоже, кстати, юрист – настаивает на переквалификации сына в адвоката по уголовным делам. Я вознегодовала: слишком негативно отношусь к идее защищать насильников, убийц и прочих подонков.
– Скорее мелких воришек, – уточнил Джеймс, чем нисколько меня не утешил. Надеюсь, он пошлет своего докучливого старика далеко и надолго.
Два коктейля спустя мы с Хлоей по-прежнему сидим в баре и пока не торопимся на встречу с четой Луиджи.
– Как насчет ужина? – спрашиваю я. Мы собирались отведать пасты, но слишком увлеклись бесплатными
– Не-а. Лучше закажем еще одну тарелку этих маленьких штучек, похожих на пиццу, – отзывается Хлоя, обращая свой шарм на бармена.
Мы прибываем в бар Джанлуки, незатейливо именуемый в честь его жены «Элиза», уже изрядно навеселе. Нас проводят через главный зал в роскошную ВИП-зону с приглушенным светом и баром, оформленным в серо-серебристых темных тонах. Сразу узнаем Джанлуку, сидящего в обтянутой черным бархатом нише в окружении ярких красоток. Нога одной из них – миниатюрной брюнетки в облегающем платье – соблазнительно закинута на его бедро. Элизы нигде не видно.
– Что нам делать? – шепчет Хлоя. – Подойти и представиться?
– Не знаю, – говорю я, скорчив кислую мину. В конце концов направляемся к бару, и с языка невольно срывается: «Due vodka sour alla maracuja»[15].
Бармен приступает к работе – очередной итальянец с оливковой кожей. Он наклоняется, наливая коктейль, и впивается чернооким взглядом в зеленые глаза Хлои. Даже в царящей здесь полутьме вижу, как коллега краснеет.
– Scusi[16], – вклиниваюсь я, и он с той же пылкостью переключается на меня.
– Si[17], – Сексуально тянет он.
На этом мои познания в итальянском заканчиваются.
– Мы пришли повидаться с Джанлукой, – сообщаю я.
– Не вы одни, – произносит парень по-английски с сильным акцентом, указывая на Джанлуку и стайку дам.
– Да. – Стараюсь не закатить глаза. – Но у нас назначена деловая встреча.
– А! «Мэнди…
– … Ним». Пиар-агентство, – услужливо договариваю я.
