Люциус, Себастиан, Харольд и Джеймс брели в лучах полуденного солнца по оживлённой Пиккадилли к Берлингтон-хаусу, где располагалось Лондонское королевское общество, как вдруг на них надвинулась громадная тень. Солнце закрыла огромная парящая машина. Урча моторами, всего в каких-то двухстах футах над их головами проплывал здоровенный дирижабль бронзового цвета. Он направлялся к высокой металлической конструкции, которая возвышалась над зданиями неподалёку и служила пристанью сигарообразному летательному аппарату.
— Вы только посмотрите! — Харольд, запрокинув голову, округлившимися глазами наблюдал за дирижаблем. — Я бы тоже на таком полетал.
— Мы с мамой однажды летели в дирижабле из Нью-Йорка в Париж, — сказал Люциус. — Года два назад. Там можно было удобно сидеть за столами, есть и пить. А ещё там был музыкант, игравший на специальном лёгком пианино. Казалось, будто находишься в клубе — только более оживлённом, чем тут внизу, на Темзе. Лишь в окно было заметно, что на самом деле находишься высоко над морем.
— А вы знали, мастер Харольд, что такие дирижабли могут весить до двухсот сорока тонн? — вмешался Джеймс. Автомат сопровождал троих мальчиков на этой прогулке в солнечный денёк и явно этим гордился. — По весу это почти как сто двадцать паровых кебов.
У Харольда округлились глаза:
— Сто двадцать паровых кебов пролетают сейчас над моей головой?!
— Если можно так выразиться.
Себастиан запрокинул голову:
— Интересно, как они держатся в воздухе. Они используют ту же технологию, что дядя Харольда, который делает эти летающие металлические шары, чтобы полететь на них на Луну?
— Вовсе нет, мастер Себастиан. — Джеймс покачал металлической головой. — Кейворит, который вы имеете в виду, — новое изобретение. Но если он будет надёжно работать, это может навсегда изменить воздухоплавание. Нет, дирижабли удерживает в воздухе так называемый наполняющий газ; обычно это гелий, потому что он не воспламеняем. В этом дирижабле над нами, наверное, около семи миллионов кубических футов наполняющего газа. Поэтому он такой большой.
— Откуда ты столько всего знаешь о дирижаблях? — удивился Люциус.
— Я знаю множество фактов о множестве вещей, — ответил автомат-дворецкий, и Люциусу почудились весёлые нотки в его голосе. — Если вы не забыли, Харольд внёс в меня всю информацию из научной библиотеки своего отца.
Люциус понимающе кивнул. Он не забыл — ведь Джеймс упоминал это при каждом удобном случае.
— Точно. Ты ходячая энциклопедия. Надо почаще брать тебя с собой. Ты можешь оказаться полезным.
— Я почту за честь помогать всем вам и за пределами "Воронова гнезда", мастер Люциус. Должен признаться, мне скучновато постоянно присматривать за мисс Софи: эта змея хоть и милая, но, честно говоря, не слишком общительная.
— Тогда тебе повезло, что Тео идёт после обеда с мисс Софи к ветеринару и ты сегодня свободен, — заметил Себастиан.
Зачем тигровому питону к врачу, никто из них не знал. Тео сказала только: "Это змеиная проблема. Мисс Софи не любит об этом говорить".
Из металлических швов Джеймса вырвались весёлые облачка пара:
— Обещаю вам, мастер Себастиан, вы не пожалеете, что взяли меня с собой. Мы с Элизой знакомы ещё с тех пор, как её ввели в эксплуатацию. Вы намного скорее выясните у Элизы то, что хотите, если я пойду с вами. Она — как бы подипломатичнее выразиться? — несколько своеобразная.
— Аналитическую машину Лондонского королевского общества зовут Элиза? — уточнил Люциус.
"И у неё свои причуды, как у Шерлока Холмса?" — он недоверчиво переводил взгляд с Себастиана на Харольда и механического человека.
— Совершенно верно, — кивнул Джеймс. — Кажется, изобретатель назвал её в честь своей юношеской любви. Но это лишь слух, который не подтвердили ни Элиза, ни сконструировавший её мистер Баббидж.
В ответ на растерянный взгляд Люциуса Себастиан лишь пожал плечами.
— Сначала, как договаривались, побеседуем с моим отцом, — сказал Харольд, который, похоже, не прислушивался к их разговору. — Если он не сумеет нам помочь, обратимся к аналитической машине.
— А твой дядя разве не член Общества? — спросил Себастиан.
Мальчик в очках покачал головой:
— Уже нет. Он купил дом за городом и устроил там мастерскую. Как сказал отец, дядя Джозеф считает, что в одиночестве лучше работается. Наверное, ему просто надоело слыть чокнутым из-за того, что он хочет полететь на Луну.
— Что-то безумное в этой затее есть, — заметил Себастиан.
Харольд решительно поправил очки и упрямо возразил:
— Не бывает чокнутых учёных. Есть только учёные с мелкими замыслами и учёные с крупными. И, если первые завидуют последним, потому что у них самих нет таких удачных идей, это ещё не повод кого-то порочить.
— Интересно, к какой группе относится наш невидимка, — пробормотал Люциус.
— Это мы скоро выясним! — заявил Себастиан.
Перед ними огромный дирижабль повернул и пристыковался носом к мачте. К нему приставили металлический трап и закрепили его внизу под обшивкой бронзового цвета. Открылся люк, и из него начали высаживаться пассажиры.
