— Или эктометр мистера Карнаки — сплошное надувательство, — подавленно проговорил Харольд, — или Арчи уничтожил во время уборки все следы эктоплазмы.
— Я опять ничего не почувствовала, — добавила Тео.
— Значит, заклинания мистера Карнаки не сработали? — спросил Себастиан. — Это выставляет его в невыгодном свете. Возможно, мы всё-таки напоролись на мошенника.
— Не думаю, — возразила Тео. — Мадам Петровска не мошенница. Она бы не стала рекомендовать нам Карнаки, если бы не доверяла ему. Нет, наверное, я просто что-то неправильно сделала. Но у нас остался ещё один многообещающий адрес — не считая тех явлений на улице и на берегу Темзы. Давайте ещё раз попытаем счастья. До ужина успеем.
— Да, пожалуй, так мы и сделаем, — согласился Люциус, хотя его пыл порядком подостыл. — Я тут ещё подумал, что можно завтра наведаться в египетское отделение университета. Мне вспомнилась история о проклятии фараона, которую рассказывал нам Фарнсуорт, Харольд. Надо поговорить с кем-нибудь, кто может нам ответить, в самом ли деле такое проклятие вызывает духа.
— А давайте спросим профессора Бримблвуда, — предложил Себастиан, указывая прямо перед собой. — Вот он как раз идёт.
— Что-то рано, — удивился Харольд.
— Может, он сегодня пораньше освободился, — с усмешкой предположил Люциус, вспомнив, что профессор тоже перебрал вчера фруктового пунша.
— Ой, что это за сборище перед моим домом? — удивился добродушный учёный.
Люциус снова поднял вверх карманные часы Харольда и повторно рассказал вымышленную историю. Потом он взял быка за рога:
— Скажите, профессор, а что произошло с мумией?
— О, я забрал её в университет, — отозвался Бримблвуд. — Пусть над ней поработают студенты, а останки потом сожжём.
— Сожжёте? — растерянно переспросил Люциус. — Разве эти мумии — не ценные археологические находки?
Бримблвуд отмахнулся:
— Незначительные чиновники — нет. Останки фараонов мы бы, конечно, сохранили. Но Мантухотеп не был кем-то особенным, хоть он и сын жреца.
— Прошу прощения, сэр, — вмешался Харольд, — но не могли ли ваши действия вызвать гнев Мантухотепа? Не настигло ли нас проклятие мумии?
Профессор удивлённо посмотрел на мальчика:
— Проклятие?..
— Ну, вы же знаете, что вчера произошло, — ответил за друга Люциус. — Горничной внезапно явился призрак.
Бримблвуд уставился на них и расхохотался:
— Боже мой, что натворил этот старый Фарнсуорт. Он что, и вам рассказывал о проклятии мумии? — Профессор с улыбкой покачал головой. — Он напугал этим половину гостей.
— А как же явление призрака? — настаивал Харольд.
Бримблвуд посерьёзнел:
— Милый мой мальчик, что бы ни произошло с дорогой Эммой, но призрака она точно не видела. А если бы ей и повстречался призрак, то, скорее, не Мантухотепа, а моей блаженной бабушки Августины, которая умерла в этом доме, прожив долгую и счастливую жизнь. Я уже сорок лет занимаюсь расшифровкой древнеегипетских надписей и ещё ни разу не сталкивался с проклятием, вызывающим духов. Иногда упоминается гнев богов, или расхитителям гробниц сулят смертные муки, но это всё пустая болтовня. Призраков, которых мы знаем по древним сказаниям и современным бульварным романам, в Древнем Египте вообще не существовало. А теперь позвольте откланяться. Боюсь, вечером мне ещё предстоит невыносимо скучный поход в театр.
Друзья, попрощавшись с профессором, направились к ближайшей стоянке паровых кебов.
— Похоже, мы попали впросак, — вздохнул Люциус.
— Не совсем, — заметил Харольд.
Люциус вопросительно посмотрел на друга.
Тот торжествующе поднял палец:
— По крайней мере, теперь мы знаем, что охотимся не за Мантухотепом. Меня это успокоило, потому что мумия вчера была просто жуткой.
В этом Люциус не мог с ним не согласиться.
Небо над Лондоном затянули тёмные дождевые тучи. Поднялся необычно холодный для этого времени года ветер. Вдали уже громыхало, и тротуары древней метрополии на Темзе быстро опустели.
Люциус, глядя из окна парового кеба на неуютную улицу, покачал головой.
— Пожилая дама? — спросил он уже не в первый раз. — Какое привидению дело до пожилой дамы?
— Ты неправ, — возразил сидевший напротив него Себастиан, мрачно улыбаясь. — Духам нет дела до людей, которым они являются. Они не выискивают свои жертвы целенаправленно. Они просто им являются.
Что-то в этом было. И всё же Люциусу это казалось странным, хотя он и не мог объяснить причину своего растущего скепсиса.
