Люциус молча кивнул Себастиану. Как и сына знаменитого путешественника, его одолевали сомнения.
— Ты точно слышал шаги в коридоре? — обратился он к Харольду. — Точно-преточно? Не потому, что ты
Харольд уверенно кивнул — и вдруг растерялся.
— Я… кажется, да, — нерешительно сказал он. Его уверенность таяла с каждым словом. — Или нет?
— Ох, — вздохнул Себастиан. — Опять мы попали впросак.
Люциус был вынужден с ним согласиться. Без доказательств они этого призрака никогда не найдут. Это факт.
Через несколько минут четверо друзей снова сидели в кебе, который вёз их в "Вороново гнездо", где их, должно быть, уже искали взрослые, чтобы забрать домой. Подавленно и растерянно они простились с генералом Кэмероном Т. Кэмероном Третьим. Старик с пышными бакенбардами хотя и был разочарован, что, как он выразился, они не сумели ему помочь, но не слишком расстроился. Сказал, что теперь всё-таки обратится в полицию.
Люциус подозревал, что ему и там не помогут. Если, конечно, его история была правдой, а не крайне своеобразной выходкой отставного генерала.
— И что теперь? — спросила Тео, пока они ехали в кебе по тёмному Лондону. — Теперь у нас целых
Себастиан со вздохом откинулся на спинку сиденья и провёл рукой по коротким волосам.
— Я тоже так считаю. Это дело совсем не простое, друзья. Едва мне начинает казаться, будто мы в нём разобрались…
— …как оно тут же принимает новый оборот, — продолжил Харольд, печально глядя на духоискатель, торчащий из рюкзака. — С этим и гению не сладить.
И вдруг Люциусу пришла идея.
На Бейкер-стрит наступил вечер. На мокром от дождя тротуаре зажглись фонари, в окнах узких домов тоже горел тёплый, по-домашнему уютный свет. Из-за скверной погоды на улице почти никого не было, когда Люциус Адлер после бесконечно долгого дня добрался до дома № 221-б.
— Брр, — пробормотал мальчик, переступив порог и наконец-то оказавшись в тепле. С его ботинок на ковёр натекли круглые лужицы, он весь продрог, мокрая одежда липла к телу, а волосы — ко лбу.
— Это ты, Люциус? — донёсся с кухни голос доктора Ватсона. Дверь кухни была приоткрыта, узкий лучик света проникал в коридор.
— Да, доктор.
— Пойди сюда, мальчик, — позвал его врач. — Я хочу с тобой поговорить.
Надо же! Люциус удивлённо вскинул брови, но тут же исполнил просьбу Ватсона.
— Да, сэр? — спросил он, входя в кухню.
Доктор Ватсон сидел за столом, на котором стояли дымящаяся чашка чая и чернильница. Рядом лежала открытая записная книжка. Наверное, доктор опять работал над одной из своих историй. Он как раз заканчивал следующий абзац.
— Хорошо, что ты здесь, Люциус, — сказал он, не отрывая глаз от бумаги. — Я бы хотел… — Подняв голову, он на секунду утратил дар речи. — Боже мой, что с тобой?!
Люциус посмотрел на себя.
— Дождь идёт, доктор.
— Да, но… Мальчик, ты же заболеешь!
— Ничего страшного, — отмахнулся Люциус. Он собирался переодеться перед ужином, но сначала хотел узнать, что у доктора на сердце. — Вы хотели о чём-то поговорить?
Доктор Ватсон укоризненно посмотрел на него, но возражать не стал.
— Поговорить с тобой, — ответил он. — О нём. — Он посмотрел на потолок.
"Что я опять сделал не так? — вздохнул Люциус. — Я уже несколько часов даже близко не подходил к его комнате и химической лаборатории".
— Да, сэр?
Но Ватсон вовсе не собирался читать ему нотаций. Скорее наоборот.
— Я знаю, как много я от тебя требую, мой мальчик, — сказал врач. — И да, это несправедливо. Но ты уже немного узнал Холмса. Ты знаешь, какой он… И каким может быть. Сегодня утром он опять был, скажем так,
Люциус с удивлением понял, что Ватсон перед ним извиняется.
— Другим, — тихо повторил он. От удивления ему ничего лучшего в голову не пришло.
Врач кивнул:
— Гадким. Можно сказать и так. Когда Холмсу скучно, он бывает довольно гадким. Увы, такая уж у него черта характера.
Этого хватило. Люциуса уже несколько недель мучил вопрос, на который пока что никто не мог дать ему удовлетворительного ответа, и теперь, ободрённый откровенностью доктора, он наконец решился его задать:
— А почему никто не даёт ему отпор? Почему вы с миссис Хадсон спускаете ему всё с рук, когда он так скверно с вами обходится? — "И со мной", — хотел добавить он, но промолчал.
Ватсон слегка улыбнулся и снова кивнул. Потом со вздохом прикрыл глаза.
— Потому что он наш друг — несмотря ни на что. И, поверь мне, он хороший друг. Лучший из всех, что у меня были.
— Хорош друг! — Люциус и сам не знал, откуда у него взялась смелость говорить так открыто. Просто терпеть больше не было сил — его буквально разрывало. — Если бы Харольд или Себастиан назвали меня жирным, я бы не смолчал! А если бы я обращался с Тео, как мистер Холмс иногда с миссис Хадсон, нашей дружбе быстро настал бы конец.
