Не успеваю что-либо ему бросить в ответ, а хотелось бы язвительное, колючее и «посылательное», Лютый свойски забирает у меня бокал, будто это в порядке вещей, хватает меня за руку и тянет прочь, по ходу всучив нерасторопному официанту, пробегающему мимо, полупустую тару.
— Серёж, — сдавленно ойкаю, едва поспевая за ним. — Серёж, — поскуливающего, моля о внимании. — Что ты творишь? Серёж…
— Что? — рявкает он, наконец притормаживая и дёргая меня к себе.
Точно безвольная кукла оказываюсь в его руках:
— Прошу, — чёрт его знает о чём именно. — Нам… нельзя!
— Можно и нужно! — отрезает решительно Лютый — Иначе я сдохну, но вначале грохну тебя! — таким взглядом меня пожирая, что понимаю — он прав. Сама на грани!
— Это неправильно, — шепчу без желания спорить. — Знаешь ведь, — а душа трепещет. Сердце чуть из груди не выпрыгивает.
— Знаю, — кивает Лютый, — но это ничего не меняет! — Звучит внушительно. — И ты это понимаешь! — вновь утягивая за собой. — И ты не настолько дура, чтобы надеяться, что отпущу тебя просто так!
Лютый
— На самом деле тяжко, — искренне признаюсь, едва поспевая за торопливым шагом Лютого. Я даже не представляю куда именно он меня тащит, но в голове такая муть, хоть вешайся. Да и пьяненько мне, дурственно смешно и хорошо. И вообще, не верится, что это происходит на самом деле. Со мной!
Бред какой-то! — Серёж, — тяну со стоном, — Гончий может объявиться в любую минуту, и тогда…
— Не объявится, он занят, — так самоуверенно заявляет Лютый, что запинаюсь:
— Так это ты его?.. — не знаю восхищаться или ужасаться этой мысли. Не договариваю, Сергей толкает очередную дверь на нашем пути и она… оказывается открытой.
И возмутиться не успеваю, уже внутри… в темноте… прижата к стене.
— Серёж, — на испуганном, сдавленном выдохе и почему-то цепляясь в широченные плечи Сергея.
— Ты же не думаешь, что оказалась здесь просто так? — горячо шепчет Лютый. И он так близко, его дыхание опаляет кожу, что я схожу с ума. Не думала, что вот так теряют голову — хоп, и ты уже во власти другого. Хоп, и совершаешь ошибку!
Не знаю, что читает в моём молчании Лютый, но со смешком продолжает:
— Неужели правда думала, что кто-то в Питере сообразит пригласить на конкурс новую, никому не известную танцевальную школу?
— Ну не настолько мы неизвестные, — тихо возмущаюсь, обиженно раздумывая, как бы его поставить на место. Но соображать в данных обстоятельствах чертовски трудно — я прижата к стене самым потрясающим мужчиной, которого когда бы-то встречала. И он горит, как и я… Не забыл, как и я… И он решительно настроен! Впрочем, как и я!
— Несколько наших отделений очень удачно выступали на городских мероприятиях и конкурсах, — везёт, что речь заготовлена и сейчас словно читаю по бумажке. — Даже занимали призовые места.
— Не отрицаю, у тебя хорошие ребята. Но главным козырем всё-таки являешься ты. И именно на участии твоей подопечной в этом конкурсе наставил я. Надеюсь понимаешь почему? — многозначительно звучит. И как назло его горячие губы мажут по моим, словно провоцируя, проверяя, дразня.
Качается ко мне, вышибая из меня остатки разумного и показывая, что неприлично возбуждён.
— Ты такой… обаятельный, продуманный гад! — восхищенно негодующе выдыхаю, а в груди сердце отбивает удары. И это точно не от досады.
Скорее от счастья! Безумного, ненормального счастья.
И оно рождает во мне нечто сумасшедшее, дикое и необузданное. Желание наброситься на Лютого и расцеловать. Содрать с него шмотки и, наконец, прижаться своим холодным обнажённым телом к его — жаркому и такому крепкому.
Без стеснения, нагло и жадно изучать его, забыв что натворила когда-то. Что отвергла и прогнала! Что предпочла другого.
Отбросить сомнения и мысли о муже, и поддаться зову плоти, сердца!
Потому что в данный момент, при сложившихся обстоятельствах это невероятно романтично — дивный план Лютого, как меня заманить к себе, чтобы наконец-таки поговорить. Побыть со мной…
Сумасшедший!
Отчаянный!
Пускай я его не заслуживаю, пускай у него женщин тысячи, и они лучше меня в сотни раз. Но мне дико хочется с ним побыть наедине. Побыть ЕГО!
Ощутить его в себе… до дрожи хочется. До слёз! Отчаянно и безумно!
Если когда-то бежала от этого, то сейчас, кажется, я просто сойду с ума, если опять не испытаю чувства, который он мне дарил.
— Вспоминала меня? — издевается Лютый, щекой трётся о мою, губами скользит по коже, и словно нарочно не касается губ. А они пульсируют, зудят… мне так хочется поцелуя, что скулю:
