— Нет, — он делает очередную провокацию и опять качается, имитируя акт. Моё нутро сжимается до томительной сладкой боли. Его ладони уже мнут мои ягодицы, приподнимая и вынуждая его пропустить ближе и плотнее: — Немного, — со стоном признаюсь, не в силах терпеть того, что он со мной творит. Но Лютый ещё изощрённей меня пытает: коротко поцеловав, прикусывает за губу и тянет к себе. Я сдаюсь: — Да… да… да! — и сама к нему поддаюсь, голодно ворую более долгий поцелуй. Урча от удовольствия и чуть ли не сходя с ума от того, что со мной происходит от этого безумия.
Голова кругом, сердце колотиться, едва не выпрыгивая из груди, ноги ватные, в животе пульсирует от нездорового желания. Я точно мартовская кошка в течку, трусь о Лютого и позорно скулю:
— Мы не должны…
— Ещё как! — отрезает злым рыком Лютый и грубовато впечатывается обратно в стену.
Мне кажется, теряю сознание в тот миг, когда он меня наконец-таки целует.
Не верится, что это реально!
Что Сергей предельно близко.
Что его руки скользят по мне.
Что он так жадно и порывисто тискает меня.
Он не нежен, не мягок, не терпелив.
Его трясёт, как и меня.
Он голоден, наверное, даже сильнее меня.
Он горит… и я пылаю.
Сумасшествие!
Всё это не со мной происходит!
Я будто плыву… Нет, не так! Меня нещадно крутит в чёрной воронке похоти и порока. Так крутит, что слепну и глохну. Но в голове пульсирует отчаянная мысль: я жива! Я ЖИВА!
Реагирую! Не умерла!
Он меня даже не раздевает — немного заголяет, чтобы войти и врывается нетерпеливым, грубоватым толчком. Вышибает из нас обоих стоны облегчения. Вторым толчком заполняет до упора, и я глотаю слёзы от того, как это хорошо.
Это сумасшествие.
Это то, чего я так боялась — яркие и обжигающие чувства.
Те самые, которые описывают в книгах. Те самые — животные, которые всегда осуждала и говорила, что такого быть не должно! Мы же люди!
Сдаюсь…
Подчиняюсь…
Признаюсь…
Растворяюсь в руках Лютого. В его желании и безумном голоде.
Отвечаю как получается — и едва не сгораю от страсти.
Правда акт получается короткий и взрывной. Шарахает остро, ярко и даже немного больно.
Лютый рычит в меня, вбившись так глубоко, что чувствую его в животе. Член крупный, горячий, плотный и пульсирующий. Ничего более приятного не испытывала. И вообще, никогда не думала, что могу быть такой. По глупости избегала… Так этого боялась, а столкнувшись — приняла и утонула.
Это настолько приятного и так сокрушительно хорошо, что я готова умереть.
И даже если распахнётся дверь, а на пороге кажется Тимур, смерть рядом с Лютым, станет самым прекрасным, что могло случиться со мной в этой жизни.
Дура!
Не знала, что так просто — изменить.
Хотя смотрю на это по-другому — пьяная дурость. Да и вообще, не особо осознаю, какие последствия меня за это жду дальше.
Сейчас есть только Лютый и страсть между нами. И плевать, что накрывает порывисто в какой-то тёмной подсобке. Ничего более умопомрачительного не испытывала.
— Нужно бы найти более удобное место, — хрипло шуршит куда-то в макушку Сергей.
— Мне и здесь хорошо, — ворчу, словно капризная девочка.
Мой голос тоже звучит, словно у загнанного на дистанции бегуна. Всё ещё цепляюсь в широченные плечи Лютого. Обвиваю ногами его торс, страшась, что Сергей из меня выйдет, и сказка закончится. Вдыхаю запах мужчины, о котором уже и мечтать не боялась. Опять качаюсь, намекая, что готова продолжить. И, чёрт возьми, это так! Впервые в жизни меня не воротит от секса. Впервые мне нравится настолько, что сама требую повторения.
— Нет, милая, в тёмной подсобке мне неудобно, а раза — мало, — кивает Лютый, по-прежнему жадно сопя. — Хочу тебя трахать всю ночь. Даже если будешь сопротивляться и уверять, что дороже мужа в твоей жизни нет. Даже если будешь невменяемо пьяна!!! — это сказано таким тоном, что я от счастья чуть рассудком не трогаюсь.
— Не буду.
Варя
Покидаем тёмный уголок как бы раздельно, но вместе — сначала осторожно он. Даёт отмашку, и я. По коридору идём куда — плевать, не держась за руки, но близко, нет-нет да и касаясь друг друга: то пальцами, то плечами, то бёдрами… Как бы невзначай, но на короткий миг дольше, чем случилось бы у чужих.
И это так возбуждает, что стоя в лифте, меня вновь лихорадит от желания.
Едва не танцую, но старательно видом не выдаю, что мы вместе…
— Выходи, я следом, — брякает Лютый, мягко выгоняя меня из кабинки.
Я на каком-то этаже, оглядываюсь — мой!
Нервно прикусываю губу, пытаясь сообразить, что задумал Сергей.
Ко мне в номер?
Мелькает мысль, и я неровным шагом иду в сторону своего номера, а уже на подходе, замечаю Лютого.
Идея — не очень!
Но не кричать же об этом.
Очень надеюсь, что он понимает, что делаем, потому что я… смутно.
Пока вожусь у двери, он уже останавливается за спиной.
— Серёж, ко мне не стоит… — невнятно бормочу, пытаясь открыть, но как назло пальцы не слушаются и связка падает на пол.
Её поднимает более проворный Лютый:
