— Я же говорила, что всё получится, — улыбается она, отдавая мне направления на анализы и принимается подробно рассказывать, что делать дальше.
— Малыш, ты чего? — брякает Тимур, только сажусь в машину, в которой он меня ждёт возле клиники. Нетерпеливо постукивает пальцами по рулю и озадаченно заглядывает в глаза. — Всё нормально?
Продолжаю смотреть вперёд и раздумывать, как ему сообщить новость.
Мечусь ли в сомнениях?
Естественно!
Восемь-девять недель беременности означают, что я зачала как раз-таки будучи в Питере, потому что ближайший срок, когда у меня была половая связь, вернее, связи — поездка на конкурс! Потом был перерыв — Тимур занят, какое-то время меня не домогался…
А значит, кто станет счастливым отцом — ещё тот вопрос.
— Малыш, ты меня пугаешь, — нарушает мою задумчивость Гончий.
— Я беременна, — брякаю спокойно, потому что скрывать от мужа этого обстоятельства не собираюсь.
— Шутишь? — хмыкает неверующе Тимур. Молчу, глянув на него в упор. — Малыш, это ведь шутка? — вторит более настороженно Гончий, и глаз не сводит. Таранит, словно ждёт, что закричу: шутка!
Молча качаю головой.
— Варюш, это ведь розыгрыш? — настаивает на своём Тимур.
— Почему? Врачи говорили, что я не бесплодна. Что ты можешь иметь детей. Говорит, что это вопрос времени. И вот, оно пришло! — пожимаю плечами, ещё толком не решив, признаваться ли в измене.
— Просто, — заминается Тимур, встряхнув головой, до сих пор не веря услышанному, — мы столько пытались, что я уже разуверился, что могу стать отцом…
— Поздравляю… ты им… станешь…
Именно в этот момент осознаю что, кто бы не был папой, отцом значиться придётся Гончему.
Выискивать Лютого, сообщать ему о возможном отцовстве, смысла не вижу. Во-первых, он женат. Во-вторых, он сразу обозначил, что между нами секс. И вообще, никогда не говорил, что хочет иметь детей. Он и предложение-то мне не собирался делать!
Секс вышел спонтанно. Как-то дико его обременять ребёнком, который ещё может оказаться Тимура.
Решено! Родителями малыша будем значиться мы с Гончим!
Но во рту застывает горечь. На плечи ложиться тяжесть.
Не знаю, смогу ли с ложью жить долго.
Возможно, когда-нибудь признаюсь…
Несколько месяцев всё идёт очень гладко и тихо.
Тимур преображается.
Скупает тоннами детские вещи, озадачивается ремонтом в квартире, переоборудуя две комнаты. Одну мне для занятий йогой. А другую — под комнату для малыша, упорно твердят, что это его наследник, и он сделает всё, для того, чтобы сын никогда не знал, какой был говнюк его отец.
Это подкупает, но боюсь, моё сердце настолько к нему очерствело, что уже не может дрогнуть.
Мои родители тоже на седьмом небе от счастья. Прерывая своё путешествие, чаще приезжают в гости, постоянно твердят — это самое потрясающее, что могло случиться в нашей семье.
Всё вроде хорошо, даже пугает такая размеренность и мирность, и только отец изредка озадачивает вопросами о бизнесе.
Я в него не сильно вникаю, поэтому отвечаю то, что слышу от мужа — всё нормально, нет никаких проблем.
Варя
Звонок от Сергея всё-таки прозвучал.
Не знаю откуда у него мой номер, но ловит меня как раз на пороге школы, когда собираюсь домой.
Брякая ключами, лезу в сумочку. Отвечать неудобно, но я, изловчившись, мажу по экрану, и не глядя, кто звонит, бросаю:
— Да, слушаю, — лязгая замком тяжёлой двери.
— Здравствуй, Варя…
Его голос узнаю всегда!
Знала, что когда-нибудь это случится, но не ожидала здесь и сейчас.
Сердце пропускает удар. Пальцы дрогнув, не удерживают ключи, и связка падает на кафельный пол.
— Здравствуй, — после секундной заминки отзываюсь я. В душе разрастается волнение.
Поднимаю ключи.
А на линии висит молчание, да такое, что я всё сильнее озадачиваюсь, зачем Сергей звонит.
— Как у тебя дела? — Казалось бы, обычный разговор знакомых, но почему-то волнение душит.
— Спасибо, хорошо, — формально отзываюсь.
— Хорошо? — звучит эхом. — Хорошо, что хорошо… — бурчит, словно в своих мыслях. И меня ещё больше с панталыку сбивает.
Что ох хотел услышать?
Всё плохо! Спаси меня!!! Или что… скучаю?!
Ни за что не признаюсь, хотя это чистая правда. Я по нему очень соскучилась. Так что вспоминаю по сотню раз на дню… но это моё… похороненное глубоко внутри.
— А у тебя? — уточняю в свою очередь, не выдержав напряжения и повисшего молчания. Пиликаю сигнализацией и от слабости в ногах, чтобы не упасть, прислонясь спиной к двери.
— Замечательно, — шаблонно отзывается Лютый. Так и вижу, как Сергей кивает. Это молчание висит недолго:
— Я вот по какому поводу звоню, — наконец Лютый решает перейти к главному. — Ты серьёзно говорила по поводу документов? Всё остаётся в силе или ты всё-таки передумала и приняла мой подарок?
— Нет, конечно! Я привыкла отвечать за свои поступки, какими бы глупыми они не были. Если сказала, что не отдам их Гончему, так и будет. Просто у меня не было возможности от них избавиться.
— Ты же понимаешь, что несмотря на срок давности, они всё равно имеют силу, — поясняет Сергей то, что я и без него понимаю.
