— Варь, — меня со спины к себе крепко прижимает Тимур. — Просто скажи, что у нас всё нормально, — шепчет с придыханием в затылок. — Что ты ещё моя. Что я тебя не потерял, — целует в шею.
Меня сейчас точно вытошнить! Так мерзко… что передёргиваю плечами. Выбираюсь из его объятий и продолжаю одеваться:
— Тимур, ты мной никогда не обладал, а значит и потерять не можешь. Но то, что ты со мной делал, забыть не смогу.
Варя
Он молчит, я какое-то время тоже. Когда не выдерживаю напряжения, оборачиваюсь:
— Но я твоя жена. Этим ты меня крепко держишь. Если бы не все твои угрозы и шантаж, скорее всего, я бы ушла.
Гончий подступает, вновь придерживает за плечи.
— Значит только это? — но без грубости, жадно ожидая ответа. Я молчу. — А если я тебя отпущу? Дашь мне шанс? По своей воле останешься со мной? Ну же! — чуть встряхивает. — Если я изменюсь? Сможешь ли ты меня любить?
— Тим, прости, — трудно даются слова, — но у меня нет ответов на эти вопросы, — не хочу ему лгать. — Я давно не принадлежу себе, плыву по течению и живу как удобно тебе. Но я благодарна за то, что ты позволяешь заниматься любимым делом. Что ты не до конца уничтожил мою мечту. Остальное, как бы это странно не звучало, но к остальному я уже привыкла.
— Я сожалею, что делал тебе больно. Я бы хотел всё изменить, но… это невозможно. Как бы ты меня не презирала, знай, ты мне нужна.
В этом признании читаю безысходность и какое-то отчаяние.
Читаю между строк: не я тебя люблю, а мне без тебя не жить. И не в том контексте, что умрёт без моей любви, а в том, что сдохнет, если потеряет то, чем владеет моя семья. Потеряй Гончий это — он уже будет прежним Тимуром Мамолаевым. Не сможет ссорить деньгами, чувствовать себя на вершине, не сможет казаться таким крутым, таким делает его владение бизнесом моей семьи.
— Я даже не буду против, если ты всё-таки вернёшь документы Лютому.
Настораживаюсь.
С чего бы вдруг Тимур заговорил о документах?
Но этот вопрос решать прямо сейчас нет ни сил, ни желания. Тем более мой телефон начинает вибрировать.
СМС:
«Вы где? Мы уже все на месте. Ждём в холле», — от одного из преподов танцев.
— Нас уже ждут! — демонстративно взмахиваю телефоном.
Тимур тяжко вздыхает и тоже одевается:
— Ок, потом поговорим.
И я жду… что он опять поднимет эту тему, но нет. Подозрительная тишь да гладь. Причём и от Лютого, но это даже приносит облегчение, потому что не знаю, чтобы сделала в том случае.
Прости, это было ошибкой! Ты женат, я замужем… давай не будем усложнять и без того запутанные отношения.
Очень… тщедушненько…
И Гончий раздражает всё сильнее, вновь пробудившимися чувствами и желанием обо мне заботиться. Навязывает неуместную нежность: то за руку возьмёт, то приобнимет, то поцелует. Я уже привыкаю высматривать в каждом действии подвох, поэтому всё больше настораживаюсь, пытаясь понять, что меня ожидает дальше — казнь или всё-таки милость!
К моему удивлению ничего не бабахает, небеса не развергаются, в меня не ударяет молния.
Дома становится тихо и мирно.
Больше не слышу по углам сплетен о том, что Гончий где там — воду мутит, гуляет, вновь изменяет. Что вновь сидит на какой-нибудь дури и не сливает наши деньги в казино.
Тимур — примерный семьянин! Каждую ночь возвращается домой, и спит рядом. Без принуждения, насилия, скандалов мягко даёт понять, что хочет заняться сексом.
И пусть теперь не Гончий меня насилует, себя насилую я, позволяя меня касаться и целовать.
Мне это даже кажется кощунством, предательством… скорее Лютова, чем Тимура. Изменяю не Тимуру, а Сергею, позволяя мужу себя трогать.
И каково же моё удивление, когда через несколько месяцев узнаю, что беременна… А ведь первый месяц была уверена — у меня очередной менструальный сбой, какие бывали часто с молодости, но при задержке на следующем, конечно же обратилась к врачу.
Диагноз меня шокирует!
Сижу в прострации несколько минут перед врачом и пытаюсь собрать мысли в кучу.
— А какой срок? — уточняю ещё раз.
Вроде мне говорили, но услышав первую новость, за остальной информацией уже не слежу. Оглушает, так оглушает!
Врач коротко отрывается от экрана монитора, в котором заполняет таблицу:
— Восемь-девять недель, — вторит, возвращаясь к вбиванию данных в компьютер. — Я очень рада, что у вас получилось зачать без вмешательства специалистов.
Анна Семёновна ведёт меня с первого дня обращения. И несмотря на личного врача семьи Мамолаевых, которого мне навязывала Тимур, этого врача себе выбирала сама. Вернее по рекомендации мамы.
И пообщавшись с Анной Семёновной лично, поняла, что она меня вполне устраивала. Очень обаятельная женщина, грамотный специалист, тактичный врач.
Я ни разу с ней не испытывала дискомфорта.
И сейчас, на её реплику… казалось бы, такую личную, не обижаюсь. За эти годы Анна Семёновна становится для меня не просто гинекологом, а хорошей знакомой.
