Другие наши танцевальные группы тоже занимают призовые места, что тоже весьма полезно для нашей школы, с точки зрения успеха и престижа.
По возвращению в гостиницу, объявляем сбор. Хожу по номерам и помогаю девочкам подготовиться к отъезду, потому что многие из них юны и не имеют такого опыта. За несколько часов до отъезда, возвращаюсь свой номер.
Бегло проверяю всё ли собрала, ничего ли не оставила, как в дверь раздаётся стук.
Моё сердечко ухает куда-то в печёнку аккурат ему.
— Кто? — осторожно подступаю, опасаясь услышать голос Лютого.
— Варвара Константиновна, я не могу найти свою косметичку, — жалобным голосочком тянет Анюта Васильева, самая младшая из подопечных.
Облегчённо выдыхаю:
— Сейчас глянем, — налепив на лицо улыбку, открываю дверь, — пошли, — выхожу из номера и утягиваю Анютку за собой, — посмотрим у соседок. Может нечаянно кто-то в спешке себе запихнул.
Косметичку находим…
Я возвращаюсь к себе, но только закрываю дверь, вновь раздаётся стук.
С тяжким вздохом открываю и замираю — Тимур!
— Привет, малыш, — широко улыбается муж и шагает ко мне с объятиями. Не успеваю что-либо сказать, он меня уже кружит в номере и лицо осыпает беглыми поцелуями:
— Я так скучал, малыш. Думал, выть буду от тоски. Трубку грыз, как к тебе хотел…
Он что-то ещё говорит, говорит, а я словно выстрелом оглушена. И в себя прихожу, когда Гончий вместо милых обнимашек, затевает другие, куда более тесные и интимные игры.
— Тим, Тим, — уворачиваюсь от его губ, — я так устала. Прости, — бубню, старательно выбираясь из его плена.
— Издеваешься? Я летел к тебе. Хочу побыть с тобой хотя бы пару часов, — целовать прекращает, но рук не разжимает.
— У нас сборы, — нахожу новый довод не допустить близости. — В любой момент могут прийти…
— Плевать! Запру тебя здесь, и пусть хоть дверь сносят, — тихо посмеивается Гончий, медленным покачиванием меня двигая к постели.
— Тимур, — осекаюсь, взгляд мужа леденеет:
— Опять включаешь морозильник? — прищуривается, словно ждёт подтверждения своих догадок. — Или без меня было так хорошо, что забыла о нашем соглашении.
— Каком соглашении? — озадаченно уточняю, уже чувствуя ногами край постели. — Тим, — обескураженно роняю, — у тебя были планы, да, но я сюда ехала, чтобы…
— Я просил дать мне шанс, — чеканит Гончий, пиля меня грозным взглядом. — Ты меня прокатила, что ли? Получила своё — а меня нахер?
— Нет, ты неправильно…
Прикусываю язык, когда Тимур меня прихватывает за затылок. Грубо, но не больно. Скорее инстинкт срабатывает, память хорошая, что он на грани, и если продолжу — меня ждёт насилие.
— Прошу, не делай этого с нами опять, — вместо рыка, в его голосе слышу искреннюю мольбу. — Я не хочу быть чудовище с тобой, но меня слепит от ревности. А я не привык ревновать. Не привык бегать за женщиной, обычно они добиваются моего внимания. Я не привык быть ненужным. Мне нужна любовь, а не сопротивление. А с тобой сразу всё было не так. Не отталкивай меня сейчас, когда я готов меняться. Я ломаю себя для тебя. У нас будет всё хорошо, просто дай мне шанс, — на его глазах сверкают слёзы. Он меня убивает! Специально или нет, но попадает в цель. Мне так больно, что тоже плачу. Плачу не от того, что меня трогают его слова или пугают скрытые угрозы, а потому что… его выходка хоть и спонтанна, но бьёт в открытую рану.
Чего не отнять, Гончий всегда умел попасть в момент. Он, словно хищник, чувствовал, что вот-вот жертва уйдёт.
Мне совершенно не хочется его поцелуев — меня тошнит от одной мысли, что он коснётся меня там, где касался Лютый. Ну вялую попытку выбраться из объятий, вновь прерывает более грубым хватом и хозяйским поцелуем, грозящим перерасти в очередное насилие.
Я сдаюсь.
Ненавижу себя и презираю, но позволяю Тимуру меня взять, перед глазами удерживая образ Серёжи. Пусть мне не было так же хорошо, как Лютым, но, крайней мере, я смогла пережить очередной акт с мужем.
Несмотря на сборы и суету, нам с Гончим никто не мешает.
Лежу и смотрю в никуда, утопая в неутешительных мыслях.
Будущее мрачно, мне тошно… хоть вешайся!
— Нам уже пора, — бурчу, не поворачиваясь к Гончему. Знаю, что слышит, потому что какое-то время Тимур лежит полубоком, рукой подпирая голову и смотрит на меня. Смотрит пристально, словно выискивает во мне ответы на свои невысказанные вопросы, которые его гложат.
А я молчу.
Просто гляжу в потолок и пытаюсь понять, как буду жить дальше.
— Может здесь останемся? Хотя бы на ночь? — тихо бормочет Тимур, не сводя глаз. Чувствую кожей его взгляд. Морозит, щекочет… до кишок пробирает.
— Я не могу, на мне обязательства по группе. Родители доверили своих детей именно мне! — нахожу разумный ответ для отказа. — Будет неправильно, безответственно, если я останусь. В следующий раз мне просто не доверяет, если вообще захотят продолжать обучать в моей школе детей, — чтобы больше не тянуть время, встаю с постели. Да и продолжать не хочу, поэтому и одеваюсь.
