Справа река и это хорошо, дальнобойную артиллерию можно переправить сейчас на тот берег и запрятать вон в тех кустах вербы. Берега илистые и топкие, это уже проверили сунувшиеся к реке помыться люди. Ила по колено, потом ногу с трудом достаёшь. Лошадь точно не пойдёт, а чтобы окончательно обезопасить пушкарей, нужно вон в том лесу нарубить берёз и дубов и за кустами расположить, а уже за ними пушки. Там как раз небольшие холмы из земли торчат с зарослями шиповника на вершинах. Эти пять — семь метров для орудия, что стреляет на версту, ни малейшего значения не имеют. А даже если несколько всадников сможет преодолеть речку и кусты плотные, то упрутся в стену из поваленных деревьев и станут отличной мишенью для татар касимовских, например. Их и поставим охранять дальнобойную артиллерию. Ну и в помощь им пару десятков потешных с карамультуками, пусть фланговым огнём командиров выбивают у татаровей. Кто командовать будет, тот и цель потенциальная. Тот берег чуть выше и отличная, значит, позиция для снайперов. А ответить им и тем более добраться через реку посланные Гереем нукеры не смогут. Пробовали. Лошадь, неширокую речку вроде, в этом месте преодолеть не может.
Слева? А слева лес. Лиственный и редкий. Дубрава. Плохой для засадного полка лес. Придётся вырубить немного вербы южнее этого поля и «посадить» на опушке леса. В засадном полку, которым командует младший брат героя боя у села Судбище Ивана Шереметева Большого — Фёдор народу всего пятьсот человек. Схоронятся. Фёдор Васильевич молодой совсем, всего шестнадцать лет воеводе, но навязали его Серебряному старшие братья, пришлось взять. А оказался парень боевой и народ ему подчиняется, на молодость не смотрит. Да все Шереметевы дядьки боевые, хоть брат их и недолюбливает. Там кто-то из них… Нет не вспомнить… будет то ли отцом, то ли дедом третьей жены Ивана Ивановича, того самого которого отец вроде убивает, ну на картине так точно убивает. Так и написано. Прилегла эта третья жена? Елена Ивановна… если память не изменяет, в одной рубахе, якобы, на лавку поспать после обеда, беременная, и тут Иван Васильевич припёрся и давай всех посохом поколачивать. Ну, в этот раз, если это правда, хрен ему. Нужно посох отобрать у брата. Маг, понимаешь, нашёлся. Пусть ходит с волшебной палочкой. Кстати, то что она Ивановна, совсем ничего про отца не говорит. В этой семейке двоих братьев Иванами назвали. Ну, чтобы два раза не вставать. Потом пришлось прозвища «Меньшой» и «Большой» придумывать. Старший сейчас уже ранен и даже в Тулу к государю доставлен, раз поганые назад подались. А «Меньшой»? Вот ведь! А ведь Меньшой Иван сейчас со шведами ратится. Ну, там всё интересное будет поздней осенью и на следующий год. Как раз после победы над Девлетом Гереем будет время туда добраться.
Прямо же перед местом, где они себе обед готовят, раскинулось огромное поле. Километра три на три. Эх, как всё здорово само собой получилось.
— Василий Семёнович, твоё время пришло. Командуй, пусть лагерь разбивают. Тут бой примем. С артиллерией я разберусь. Ты поместной конни… ну поместной бесконницей занимайся. Чеснок, там, пусть перед своими позициями сыпят. И пусть заготовят деревья, которые поднять можно… Ну, чего это я? Боязно видно. Уж больно их много. Всё, раньше мы с тобой сто раз оговорили наши действия, делай как планировали.
Событие восемнадцатое
Нда. Суворов был прав. В третий или четвёртый раз в этом Юрий Васильевич сегодня убедился. «Каждый солдат должен знать свой манёвр». «И тяжело в учении — легко в бою». И он со своими десятки раз отрабатывал развёртывание и подготовку к сражению. И, естественно, ничего такого не делала поместная конница. Они стали галдеть, бегать, суетиться. Перетряхивать мешки, молиться, переодеваться в чистое. Не побежали за деревьями, чтобы засеку соорудить. Молиться… Господь поможет? Обязательно, тут даже сомневаться не приходится. Но в первую очередь он помогает тем, кто сам не молится, а готовится к сече. Оборудуй позицию и потом молись… пока враг не пойдёт в атаку.
Князь Углицкий побегал, поорал и плюнул. Чёрт с ними. Побьют этих товарищей и туда им и дорога. Без них справится…
Дождавшись проклятий, конница безлошадная решила одуматься. И деревья пошли рубить, и чеснок кидать, и оружие обихаживать. За всем этим Юрий Васильевич уже со стороны наблюдал. Он у реки пытался настроить переправу восьми десятков больших пушек. Почти полторы тонны вес десятка самых больших — это прилично. И они решили — орудия, что в отместку за купание в грязи, застрянут в иле и будут цепляться за коряги, что на дне гниют, за траву с камышами. Доставят много волнительных моментов пушкарям. Это хорошо, что лето и вода тёплая. Это хорошо есть толстые конопляные канаты. Это замечательно, что разведка вернулась частично, и сотню коней смогли к этому делу привлечь.
