В общем, счёт сто — один в пользу потешных. Луки у кэшигов были, и у потешных прилично раненых — одиннадцать человек и один убитый. От раненых, телохранителей хана, о потерях татар и узнали. Точно, потерял Давлет Герай двадцать, примерно, тысяч человек, обоз с теми самыми аргамаками, верблюдами и десятью орудиями (вон они где, оказывается) и шестьюдесятью тысячами коней. Ну и трёх сыновей схоронил. Всё же его войско вместе с османами было больше тридцати тысяч человек. Ушло вдоль Оки на юг не более десяти тысяч человек. А да ещё Егорка убил главного полководца хана Юсуф-бека — его воспитателя. А среди раненых пленных оказался молочный брат хана и его телохранитель — сотник кэшигов Ибрагим. У него три картечины из правой руки Василий Зайцев сам лично вынул. Если горячка не начнётся, то должен выжить, никакие важные органы не задеты.
Ну, нормально, будет кого отправить в качестве посла к Девлет Гераю. Мол, ещё раз и будет бо-бо. Сами придём по Дону или Днепру на лодьях и пушки свои привезем и иблисов тоже привезём. Давай лучше дружить против ляхов. Нападай на них. Там в Кракове столько всего вкусного. А мы, чтобы отвлечь ляхов, на Полоцк нападём. Ферштейн, какая загогулина интересная получается.
Событие тридцатое
Разделились примерно, как Боровой и планировал. Четыре тысячи поместных под командованием князя Серебряного пошли почти налегке к Орлу, а потешные, артиллеристы, минёры и две роты элитных поместных под чутким руководством сотников Кострова и Коробова тронулись на север к Туле.
Ничего кардинально не изменилось. На арбах лежат орудия и миномёты, которые без колёс, и их толкают вои. Пушки, кои на колёсах, тоже в основном ратники тянут. Лошадей немного Юрий Васильевич из трофейных себе оставил, но упряжи нет, и тем более хомутов, так что толку чуть. Лошадей вьюками с припасами обвесили.
И с каждым километром Юрий Васильевич всё злее смотрел на ханского молочного брата Ибрагима. Они встретили несколько сожжённых деревень. Успели татары бед натворить. А там, где жители спрятались в лес и все вроде даже целы остались, степняки потравили все поля. Лошадок пастись на них отправили. Теперь крестьяне останутся без зерна. Боровой из захваченных трофеев выделил этим трём деревенькам по два самоцвета, из ножен сабли Юсуф-бека вынутых.
— Купите пшеницы или ржи. Только смотрите, чтобы вас не убили за них. Если спрашивать будут, то так и говорите, что брат царя — князь Углицкий Юрий Васильевич дал и пообещал вздёрнуть любого, кто отнять попытается.
Так себе защита. Другой нет. Самое плохое, что в этих деревеньках лошадки такие неказистые, что изымать их у крестьян смысла нет. Они себя до Тулы не дотащат, не то, что пушку полуторатонную. Ничего, у него потешные есть, это, мать их за ногу, двухметровые амбалы, и они точно больше уволокут, чем те клячи крестьянские.
Юрий Васильевич, если честно, то не знал, спешить ему или нет. Вехи этой войны он знал совсем плохо. Во второй год точно наши осадят Выборг, но взять не смогут и станут финские поселения зорить и финнов в плен угонять, а потом после заключения мира продадут их шведам. Получается по зрелому размышлению, можно не спешить и прибыть к осаде Выборга весной следующего года, или даже летом. Ну, не помнил он практически ничего про эту войну, дат так точно.
А с другой стороны. Дорога⁇! Туда переться ведь по рекам придётся, и какие-то переволоки ещё там. А ему артиллерию везти. Зимой можно на санях? А можно ли? Как прокормить зимой сотни и сотни лошадей? Даже тысячи. С собой овес и сено придётся везти? И опять на лошадях?
Когда появилась у Борового возможность завозить в больших количествах железо из Швеции, он нанял там картографа, который составил ему карту торгового пути из Балтики в Москву и даже дальше, до Казани и Астрахани. Из Балтики лодьи шли по Неве через Ладожское озеро и реку Волхов к Великому Новгороду. Дальше через озеро Ильмень по реке Мсте и озеру Мстино до Цна-реки. От нее волоком до Вышнего Волочка, что стоит на реке Тверца, а там рукой дотянуться можно до Твери по этой самой реке Тверце. В Твери Тверца впадает в Волгу. Дальше можно вниз по Волге до Астрахани, а можно свернуть в Клязьму и попасть в Москву.
Всего до Новгорода Великого было около шести сотен километров, и если по тридцати вёрст примерно в день идти (ехать, плыть), то двадцать дней уйдёт на дорогу. А потом ещё вёрст или километров четыреста до Орешка, а это ещё дней пятнадцать. Напрямую из Новгорода к Орешку по пешей дороге в два раза ближе, не нужно делать приличный крюк до Ладожского озера. Но пока пусть будут лодьи. В сумме больше месяца добираться, и всё по воде. Очень бы не хотелось Боровому этот путь осенью или весною проделывать. Холодно, сыро, вода ледяная. Она в тех местах и летом-то не особо тёплая, но весною и осенью жуть. Люди будут болеть и прибудут к месту баталии в расклеенном состоянии. А потому, получается, что нужно спешить. Желательно до осени оказаться на месте. И всё же желательно идти по рекам. Там очень мало поселения и лошадей с людьми нечем будет кормить.
