Пытаюсь проанализировать, что именно меня взбесило, почему так сильно орал, ведь всё обошлось. Лиза в порядке, ничего ужасного не случилось. Однако строит закрыть глаза, и передо мной снова картина того, как она бежит через дорогу, а на нее едет джип. Сердце тут же пропускает пару ударов.
Да, я испугался… Мне безумно страшно, что какой-то гад может лишить меня девушки. И не просто девушки, а самой дорогой, какая у меня только была. И я сейчас не про те паршивые двенадцать миллионов. Поэтому и закатил скандал, как последний придурок.
Не могу лишиться моей Лизы!
Вслух же ограничиваюсь коротким:
– Ты моя…
Снова целую ее в губы, и на этот раз Лиза отвечает. Осторожно обнимает за шею, а у меня мурашки по коже.
В голову приходит интересный вопрос:
– А где кориандр, за которым ты ходила?
Девчонка хлопает ресницами, на миг замирает, но вскоре находится с ответом:
– В магазине!
Ну что же, это логично, как и мои к Лизе чувства.
– Я люблю тебя! – рычу ей в губы.
Прижимаюсь к ней, смакую очередной поцелуй и повторяю:
– Люблю тебя!
От моих признаний Лиза трепещет. Держу правую ладонь на ее груди, почти чувствую, как при каждом слове ускоряется ее сердцебиение. Всё жду, надеюсь услышать те же самые слова в ответ, а она молчит, лишь позволяет дальше себя целовать.
– Уже можно что-то и сказать, правда? – спрашиваю с надрывом.
– Что ты хочешь, чтобы я сказала?
Лиза прищуривается, смотрит на меня так, будто правда не понимает. Ну что же, я разъясню!
– Когда человек признается в любви, он хочет услышать то же самое в ответ! Или не любишь?
Лиза хмурится, громко сглатывает и отвечает:
– Ты же знаешь, что я к тебе чувствую…
Знаю, еще как! У этой девчонки всё написано на лице, читай – не хочу. Частенько ловлю на себе ее полные любви взгляды. А эти завтраки со смешными рожицами на тарелке? Самые нежные в мире массажи, готовность заняться со мной сексом примерно двадцать четыре часа в сутки, вкуснейшие жареные стейки хоть в одиннадцать ночи, хоть в пять утра… Думается мне, такое вряд ли возможно без любви.
Лиза любит ярко. Я живу, окруженный ее чувством. В то же время тех самых слов так ни разу и не услышал…
– Почему ты никогда мне этого не говоришь?
– Я хотела приберечь признание до того момента, пока не почувствую то же с твоей стороны…
– Я тебе только что сказал о своих чувствах, не веришь, что ли? Не чувствуешь моей любви?
– Не очень-то… – признается она, выдержав паузу.
«Вот так да… Положим, сегодня не самый удачный день, но были ведь и другие!»
– Лиза, ты живешь в моей квартире, каждую ночь спишь в моей постели, и налево я не хожу, прошу заметить! И ты сомневаешься в моих чувствах? Не будь их, тебя в моей квартире тоже бы не было!
– Влад, по-моему, ты путаешь страсть и любовь… – вдруг говорит она.
– Мне не семнадцать, и, уж поверь, я могу понять, с кем хочу спать, а с кем жить!
Она не спорит, позволяет себя обнять. Вглядываюсь в ее напряженное лицо и понимаю, что совсем ее не убедил.
У меня никогда не бывает проблем со сном. Наоборот, организм работает на опережение: я готов заснуть еще до того, как голова коснется подушки. И просыпаюсь с явным трудом. Сегодня же полночи прокрутился и открыл глаза еще до будильника.
Пытаюсь встать с кровати так, чтобы не разбудить Лизу, но она тут же подскакивает. Волосы растрепанные, мордашка еще совершенно не проснувшаяся – и такая забавная, милая… любимая мордашка!
Подбираюсь к ней ближе, обнимаю за плечи и говорю:
– Лиза, я вообще-то вчера не шутил!
– Ты про то, что мне под страхом смерти запрещается переходить дорогу в неположенном месте?
– Я про то, что я тебя люблю! – возмущенно повторяю.
Всю ее… от макушки до пят и обратно. Готов любить систематически, можно на завтрак, обед и ужин.
– Владик, мне так приятно…
Вот сейчас у нее реакция правильная, хорошая. Видно, сказываются ночные часы ласки. Лиза тянется обниматься, шепчет на ухо:
– Я тоже очень тебя люблю…
И всё же чувствую я некую настороженность с ее стороны. Словно моя девочка ждет подвоха, словно всё же не верит…
А я докажу!
В этот понедельник отец просил меня отвезти его в офис и, о чудо, мне удается не опоздать к назначенному времени. Но, видимо, отец на мою пунктуальность не слишком рассчитывал. Потому что на сообщение «карета подана» отвечает приглашением: «Заходи позавтракать!»
Вообще-то я успел позавтракать – и даже очень плотно. Но приглашение принимаю. Очевидно же, что завтрак – это предлог. Наверняка родители хотят высказать мне всё, что думают о Лизе и вчерашнем обеде. Что ж, мне тоже есть что сказать.
Когда появляюсь в столовой, мать начинает суетиться:
– Владик, тебе каких блинчиков? С мясом или с джемом?
– Мне, пожалуйста, с уважением к моей девушке! И можно в блин не заворачивать!
Мамуля сидит, хлопает ресницами, отец тоже хранит молчание, только хмурит лоб. И я решаю добить их аргументами:
