Последние слова матери больно отозвались в душе Лизы. С тех пор как мама заболела, все её маленькие средства, вырученные от работы, перешли в распоряжение Лизы. Из этих денег нужно было покупать лекарства, яйца, булки и молоко для мамы. Другой пищи доктор не позволял больной.
Лиза тратила очень расчётливо переданные ей матерью деньги. Сначала девочке показалось, что этих денег достаточно, чтобы жить на них во всё время маминой болезни, а там, думалось Лизе, мама опять встанет, будет работать, и снова они заживут если не безбедно, то, по крайней мере, без особой нужды. Но мама не поправлялась, а деньги уменьшались и уменьшались с каждым днём в маленькой шкатулке, где их прятала Лиза.
Сегодня девочка истратила последний рубль на микстуру маме, и завтра ей не на что будет приобрести яиц, молока и булок для её больной. Лиза ломала теперь голову, придумывая, что бы сделать, чтобы мама была сыта и завтра, и все последующие за ним дни. О себе добрая девочка не думала нисколько. Она уже давно отказывала себе даже в булке, ни слова не говоря об этом матери, и питалась одним только чёрным хлебом, запивая его водою.
Пока голодала она одна, ей не было тяжело и страшно. Но при одной мысли о том, что наступит завтра и её бедная мама попросит кушать, а у них ничего нет, кроме корки чёрного хлеба, Лизу бросало то в жар, то в холод от волнения и страха.
Между тем её мама и не замечала, казалось, печальной заботы своей девочки. Ей было так хорошо с ненаглядной дочуркой! Она обняла Лизу и, лаская её, тихо говорила:
– Когда я поправлюсь, мы уедем куда-нибудь подальше, в деревню. Я поступлю швеёй в какой-нибудь помещичий дом. Ты у меня поправишься и пополнеешь на вольном воздухе. Всё время будешь гулять и бегать по полям и лесам. Сколько цветов и ягод там растёт, Лиза! А я буду работать целые дни и радоваться тому, что моя милая крошка поправится и повеселеет. Только бы скорее встать с постели! Тогда я сейчас же буду искать места где-нибудь в провинции, в глуши, подальше от столицы, где бы моя милая девочка повеселела и порозовела, как и все здоровые дети…
Лизе были очень приятны эти речи и ласки её матери. Она прилегла с ней рядом головкой на подушку и, казалось, позабыла совсем о том, что завтра ждёт их обеих нужда и голод. Ей представлялся теперь густой тёмный лес, много-много ландышей и сама она, Лиза, но не настоящая Лиза в рваном платьице и стоптанных башмаках, а какая-то не то принцесса, не то царевна, сходство с которыми нашёл в ней добрый незнакомец, встретивший её в аптеке. И снилось девочке, что она собирает ландыши для мамы, а мама, нарядная, здоровая и полная, какою давно её не видела Лиза, сидит у окна большого дома, шьёт что-то и, глядя на свою дочурку, кивает и улыбается ей радостной улыбкой.
– Вставай, моя крошка, давно пора, – послышался Лизе сквозь сон ласковый голос матери.
Лиза быстро вскочила, протёрла сонные глазки и вдруг разом вспомнила о том, что в доме нет ни денег, ни куска хлеба.
«Господи! – подумала с ужасом девочка. – Ну как я скажу об этом маме? Ведь она расстроится и взволнуется, а доктор строго запретил ей всякие волнения и беспокойства, так как они усиливают её болезнь. Но где же достать ей сегодня хоть немного покушать? Ах, как жаль, что мы живём не в сказке, где неожиданно появляются добрые волшебники и волшебницы и приносят разные яства бедным людям!»
И бедняжка Лиза совсем было поникла своей золотокудрой головкой, как вдруг внезапная мысль пришла ей на ум.
«Какая я глупая маленькая девочка! – воскликнула она мысленно. – Жалею о том, что нет на свете добрых волшебников, а сколько раз мама повторяла, что Господь Бог, который знает все горести и печали людские, помогает тем, кто молится Ему и просит у Него помощи и защиты. Помолюсь-ка и я хорошенько Богу, а там пойду попытаюсь достать у соседей хоть чего-нибудь покушать маме».
И с этими мыслями Лиза пошла в самый отдалённый угол комнаты, встала на колени и горячо помолилась Богу, прося Его помочь её бедной маме и спасти их от грозившей тяжёлой нужды.
Молитва облегчила Лизу. Она встала с колен, подошла к постели матери, поправила подушки и одеяло больной, несколько раз поцеловала её исхудалые щёки и, сказав ей, что пойдёт купить чего-нибудь покушать, накинула платок на голову и шагнула было к выходу, как вдруг дверь широко распахнулась и вчерашний незнакомец, встреченный Лизой в аптеке, вошёл в комнату.
– Здравствуй, девочка, – произнёс он ласково, – видишь, я сдержал своё слово: обещал прийти – и пришёл. Что же ты точно не рада моему приходу? Здравствуйте, сударыня, – произнёс он любезно, чуть-чуть подвинувшись к постели больной. – Не беспокойтесь, я не подойду к вам с холода… Ну, Лизочка, – кивнул он девочке, – дай-ка мне стул и не мешай мне, я должен поговорить с твоей мамой о деле.
Лиза не заставила незнакомца повторять просьбы, принесла стул и, подавая ему, заметила вполголоса:
– Ради бога, только садитесь осторожно, а то ножка у стула сломана и вы можете упасть.
