– Да, но этому надо учиться. Павел Иванович Сатин – так зовут этого господина – сам показывает каждому ребёнку, что надо делать на сцене, помогает им заучивать всё то, что должны говорить маленькие актёры и актрисы, проходит с ними всё, что им задано. Подучив их как следует, Павел Иванович отправляется с ними в путешествие и в разных городах даёт представления. Деньги, которые он выручает с публики за вход на эти представления, он частью оставляет себе, частью распределяет между детьми. У него теперь пятнадцать человек детей, одна девочка изображает у него в театре Золушку, другая – Спящую царевну, Красную Шапочку, волшебницу. Мальчики представляют карликов, принцев, королей, гномов и так далее. Но девочка, которая до сих пор изображала у него одних принцесс и царевен, уже выросла, и Павел Иванович решил, что её надо заменить другой. Да кроме того, он очень недоволен этою девочкою: она отличается дурным характером, очень капризна, непослушна и сердита. Давно уже Павел Иванович искал такую девочку, которая могла бы заменить прежнюю Золушку, но никак не мог найти. Когда он увидал тебя, Лизочка, вчера в аптеке, то сразу решил, что ты была бы отличная Золушка, Спящая царевна и принцесса Босоножка – словом, могла бы играть всё то, что до сих пор играла та злая девочка, с которою он хочет расстаться. И вот Павел Иванович предлагает мне отпустить тебя в его школу, или, как он её называет, в его «кружок». И при этом он мне сказал, что как и всем детям, так и тебе за то, что ты будешь играть в кружке, будет полагаться жалованье. Про Павла Ивановича, – прибавила Марья Дмитриевна, – я давно уже слышала; все говорят, что он очень добрый человек, любит детей, и поэтому я могу совсем спокойно сдать тебя на его попечение. Тебя там ждёт хорошая жизнь, куда лучше, нежели здесь со мною; как и другие дети у господина Сатина, ты будешь всегда сыта, одета, а играть с детьми на сцене тебе будет, вероятно, нетрудно. Словом, тебя ждёт счастье, Лизок, и я сердечно благодарна за него доброму человеку. Одно только грустно – нам придётся расстаться с тобою…
Лиза внимательно слушала речь матери, не проронив ни одного слова. Неожиданная новость сначала очень обрадовала её.
Когда был жив отец Лизы, дела их семьи были много лучше, нежели теперь, и родители Лизы доставляли, какие могли, удовольствия своей девочке. Раза два в раннем детстве Лиза была в театре. Она видела сказочных принцесс на сцене в нарядных платьях и в богатых уборах – и вдруг теперь ей представлялась возможность быть такой же нарядной и блестящей, как они. Эта мысль привела в восторг девочку, но лишь на одну минуту. Внезапно вспомнила она о словах матери: «нам надо расстаться с тобою» – и оживлённое её личико разом омрачилось. Припав к груди Марьи Дмитриевны, Лиза вскричала:
– Нет-нет, мамуся моя, никогда, ни за что не оставлю я тебя одну. Лучше будем голодать, бедствовать, но только бы не разлучаться с тобой!
– Милая девочка, – проговорила больная растроганным голосом, с полными слёз глазами. – Расстаться нам всё равно придётся, так как с каждым часом я чувствую себя хуже и хуже, да и доктор постоянно советует мне лечь в больницу. Если бы у тебя были родные, я бы охотнее отдала тебя им, но родных у тебя нет, Лиза, и поэтому я решила принять предложение Павла Ивановича и отдать тебя ему. К тому же ведь мы расстаёмся не навсегда, моя деточка! Вскоре мы снова, бог даст, будем вместе, чтобы уже никогда не разлучаться больше, всю жизнь. А я надеюсь скоро поправиться… Когда я выйду из больницы, то поступлю куда-нибудь на место постоянной швеёй, чтобы как можно больше и скорее заработать денег на наше будущее существование. И не заметишь, Лизок, как пройдёт время и ты снова вернёшься ко мне. Правду ли я говорю, деточка?
– О мамочка, – поднимая на мать своё затуманенное личико, прошептала Лиза, – ты всегда говоришь правду, и всё, что ты делаешь, так хорошо!
И обе, мать и дочь, тихо заплакали в объятиях друг друга.
Участь Лизы была решена.
Когда на следующее утро Павел Иванович вошёл в комнату своих новых знакомых, он застал Лизу и её мать вполне готовыми, чтобы пуститься в дорогу. Лиза успела уже помочь одеться матери, еле державшейся на ногах от слабости, напоила её молоком и сбегала к соседке, которая взялась отвезти маму в больницу.
– Ну вот и молодец. Всё так проворно устроила, – проговорил Павел Иванович весело и, чтобы рассмешить грустившую девочку, скроил такую удивительно смешную гримасу, что, как ни тяжело было на сердце Лизы, она не могла удержаться от улыбки. – А я думал, что ты ещё нежишься в постели, – продолжал он шутить, – и что мне придётся везти тебя с постелью вместе, вот была бы потеха!
И Павел Иванович, представив, вероятно, в своём воображении, как бы он вёз постель с Лизой на извозчике, громко и весело расхохотался.
Но Лизе было не до смеху. Как раз в эту минуту дверь растворилась, и к ним вошла соседка, к которой поутру бегала Лиза с просьбою сопровождать её маму в больницу.
