Я присел на скамейку и достал сигареты. Выяснить удалось немногое. Пришел Яшка поутру. Крепко выпивший. В красной, цыганской рубахе. С порога обрушил на старуху матерную брань. Лиза забилась к стене на постели. От ругани Яша перешел к угрозам: сказал Лизе, что она скоро будет стоять на дороге, обслуживать дальнобойщиков за бутылку пива, что мать он выкинет из квартиры на помойку, где она и закончит свои дни среди крыс и мышей, а бабка сама сдохнет скора от тоски и горя. Кричал, что он главный в округе, страшный, как демон и его все боятся. Ну, по крайней мере, должны бояться. Что у него все куплено и за все заплачено. Что он может озолотить, а может и в прах вогнать. Тут баба Зося начала уже кажется сочинять с перепугу, но это было и не важно.
– Где он сейчас? – спросил я, поднимаясь.
– К дружку своему пошел к Кольке-трактористу, у него они пьют! Одним миром мазаны, окаянные!
– Олег! Не надо! – испуганно вскочила Лиза.
– Вот уж, что надо и что не надо я буду решать сам. – сердито ответил я – да и не переживай. Такие дела мне как раз не в диковинку. Тряхнем стариной. Ничего.
Я быстро шел к указанному дому, невольно кусая губы. Меня распирали знакомые, но позабытые уже чувства. Дежа вю из начала 90-х. Ребята знали за мной этот грех. Я всегда очень разумно и трезво отступал в сложных и критических ситуациях, но, когда отступать было некуда, сознание во мне отключалось, оставалась только слепая, холодная, всесокрушающая ненависть. Иногда я даже не мог понять, кому бью в морду – конкретному какому-нибудь Пете-Вите, или всему поганому миру, который загнал меня в угол, как волка и грозил спихнуть в бездну? Серега не раз потом лечил меня коньяком в бане, сердито и ласково выговаривая.
– Ты же не Берлин берешь, сдурел что ли? Витька уже в отрубе лежит, Лебедь кричит «хватит!», а ты молотишь, как кувалдой! Даже мне въехал, глянь! Нам мокрухи только не хватало сейчас. Я тебе в следующий раз брому в стакан налью, честное слово!
Колин дом дремал по сенью раскидистой липы. Перед ним стоял старый, облупившейся драндулет, у хлева трактор «Беларусь» с прицепом. Я ввалился в дом, не постучавшись. В углу за столом сидели двое. Яшку я узнал без труда. Ему было на вид лет тридцать. Смуглый, сухой, с колючими, черными глазами в глубоких глазницах, с пышными, черными усами, свисающими вниз, действительно наряженный в малиновую , шелковую рубаху с глубоким вырезом, с серебряным крестом на волосатой груди. Похоже, Яша нес свой цыганский бренд с гордостью, вызовом и угрозой. Наверное, и с выгодой для себя. Напротив него сидел слегка оплывший, красномордый Коля с всклокоченными, словно после сна, льняными кудрями. Он и взревел, увидев меня.
– Ааа! Какие гости! И без охраны! Заходи, братан, выпей с нами!
Яков заметно подобрался и нахмурился.
Я облокотился на дверной косяк и достал сигарету. Пальцы не дрожали, хотя виски пульсировали, как бешенные.
– Не хочу.
– Стопочку? Водка чистая. Паленую не пьем.
– Тебя вроде Коля зовут? Так вот, Коля, я с незнакомыми людьми водку не пью. А вдруг козел какой-нибудь? Потом не отмоешься. У тебя ведь на роже не написано, кто ты такой. Просто чушок подзаборный или хуже того?
Коля с трудом переваривал свежую информацию и судя по вспотевшему лбу, остался ею недоволен. Он стал медленно подниматься со стула, вопросительно глядя то на Яшку, который сидел, опустив голову, то на меня.
– Я не понял, в натуре, это про кого ты?
– Про тебя, Коля, про тебя. Ты присаживайся, Коля, в ногах правды нет. Мы с тобой после потолкуем, а пока вот я хочу с этим товарищем побазарить. Пригорюнился он что-то.
Яшка вскинул голову и обжег меня взглядом.
– Ты про кого это сказал, дятел? Крутой что ли?
– Дятел, Яша, это ты. Стучишь куму помаленьку, а? Фартовый, говоришь? Удивительно, столько лет дурью балуешься, и – на воле! Не бывает так, Яша, не бывает. Ну, да ладно, за язык свой длинный тоже ответишь. А ну-ка встал и пошел!
Я обогнул дом и обернулся, услышав за собой быстрые шаги. Яшка резко затормозил, сунув руку в карман. Несколько секунд мы смотрели в глаза друг-другу, и я понял, что Яшка пытался затмить свой страх приступом ярости, которая все никак не разгоралась и только вспыхивала неуверенно в его черных глазах, тут же угасая.
– Что хотел? – хрипло спросил он и откашлялся. Выглядело это довольно беспомощно, и он поморщился от досады.
– Почему хотел? – спросил я – Хочу. Смотри фокус.
Я медленно, как опытный факир, поднял левую руку и Яша, как завороженный поднял голову, следя за моими пальцами. В этот момент я правой ударил его в солнечное сплетение. Яша резко выдохнул: «хак!», и согнулся, схватившись за живот. Встав в удобную позу, я навесил ему снизу в челюсть и толкнул в лоб. Сначала Яшка упал на задницу, вытаращив на меня глаза, а потом поник и повалился на бок. Над нами кружили пчелы, не зная кого атаковать первым. У Коля в саду была целая пасека. Появился и хозяин. Тупо смотрел на скрючившегося собутыльника и чесал свою грудь.
– Это каво он? Ты чем его? Мне тут этого не надо!
