Я встал в классическую стойку и ждал. Коля взволнованно бегал вокруг, приседая и взмахивая руками. Яков шагнул вперед, выставив правую руку с ножом вперед и пригнувшись. Лицо его старалось принять свирепый вид, но появлялось на нем скорее растерянность и испуг. Я сделал ложный выпад и когда Яшка повелся, нелепо взмахнув руками, просто ударил его ногой в пах. Третий раз упал он на землю, завывая и корчась. Я отогнал Колю, который уже окончательно протрезвел и только вздыхал тяжко, и склонился над поверженным соперником.
– Яша, ты хорошо меня слышишь?
Он молчал, шумно дыша.
– Так, проверка слуха.
Схватив его за ухо, я вывернул до упора, и с наслаждением услышал протяжный вопль.
– Так, слышимость отличная. Продолжим. Сейчас Яков, я буду говорить, а Вы – отвечать. Если будете молчать – я буду ударять Вас кулаком по лицу. Вот так – и я стукнул его кулаком в многострадальное ухо.
Стон, помноженный на рычание, был мне ответом.
– Отлично. Итак. Живет в нашей деревне девушка Лиза. Она Вас, Яша, не любит, и вы, Яков, про нее забыли. Так? Забыли? Не слышу? Мне ударить Вас или Вы ответите мне?
– Слышу.
– Что слышите?
– Не подходить к ней.
– Правильно. И поскольку Ваше присутствие пугает девочку, Вы скроетесь отсюда раз и навсегда. Хорошо слышно?
– Да.
– Что да?!
– Скроюсь отсюда.
– Правильно. Прямо сейчас. На своей отечественной иномарке. Отныне это девочка – моя. Так и зарубите себе на носу. Хорошо слышно?
– Да!
Я помог ему встать и мы с Колей довели его до бочки с водой. Яша погрузил в нее голову и долго плескался, фырчал и стонал, пока Коля стоял рядом с полотенцем. Я сидел поодаль на березовом чурбане и курил. Адреналин закончился, хотелось прилечь и закрыть глаза.
Цыган забрался в свой драндулет и с пятой попытки завел двигатель. Я подошел.
– И еще. Не для протокола. Я знаю про твои делишки в Острове и в Опочке. Связей у меня достаточно, чтобы некоторые товарищи из районного уголовного розыска избавились от своей слепоты и тогда они увидят много нехороших дел, которые творятся у них под носом. Ясно излагаю?
– Ясно, начальник – Яков нехорошо улыбался распухшими губами – Век не забуду…
– Стоп! Еще одно слово и я обижусь. Ведь мы не держим зла друг на друга, верно? Или я ошибаюсь?
Яшка козырнул и со скрежетом рванул с места. Надо отдать ему должное, держался он не плохо.
Коля испуганно попятился, когда я подошел к нему.
– Что с тобой, Коля? Водочка осталась? Вот и славно. Точно не паленая? Хлопнем по рюмашке? По-моему, заслужили.
У меня начинался «отходняк», пальцы дрожали слегка, когда я доставал сигареты. Коля сбегал в избу, вернулся с бутылкой, стопкой и куском хлеба. Водка была теплая и вонючая. Мы присели на чурбаны, которых у дома было множество и закурили.
– Один здесь живешь?
Коля кивнул, глядя под ноги.
– А жена где?
– А на что я ей? – пожал он плечами – шляется где-то. В городе. Ты это… здорово дерешься. Обучался? В горячих точках?
– Да, Коля, в точках… И таких горячих, что жопа плавится. Ты про то, что видел, помалкивай, договорились?
– А мне-то что… Про Яшу не скажу. Дурной он. И злопамятный. С ним как свяжешься…
– Про Якова разговор отдельный. Он дурью торгует? Значит ходит по нитке. И знает об этом. И я знаю. А те, которые не знают, но знать должны, по нитке ходят тоже. Сейчас эту тему никто не любит. К тому же граница рядом. А ты не дрейфь, Колян, прорвемся. Пойду я. Бывай здоров!
Ладонь у Коля была мозолистая, настоящая крестьянская ладонь.
Несмотря на обещание, Коля-таки раскололся. Слух о моих подвигах облетел всю деревню. Как и полагается, история от рассказа к рассказу обрастала героическими подробностями, пока не превратилась в полноценный вестерн. Была дуэль и не простая, а испанская, когда противники стоят друг против друга, держась за руку. Сверкнула сталь и Яшка упал. Злодей ползал у меня в ногах и просил прощение, а герой-любовник, то есть я, по всем законам жанра сказал ему, возвращая охотничий тесак:
– Зла не держу. Ее забудь. Она – моя. Нож – твой. Ты храбро сражался. Бери, и больше не возвращайся.
Коля божился, что никому ничего не рассказывал, что Яшка сам всем разболтал и, наконец, ушел в такой глухой запой, что достучаться до него стало невозможно.
Отец Георгий выслушал мою историю в полном молчании, потом сокрушенно тряхнул головой.
– Ах, как это скверно получилось! Теперь, знаете ли, Вам и впрямь надо забирать отсюда Лизу. Яша мстительный человек, к тому же Вы изрядно подпортили его репутацию, а репутация в его мире – это все. Ах, черт возьми, как плохо получилось!
– Что же, по-Вашему, я должен был сделать? Простить?
– Ах, оставьте! Вы повторяете глупости, которыми любят жонглировать недоучки и лжецы. Простить можно, если Вам плюнули в физиономию или наступили на мозоль, а если плюнули на Вашу мать, или на могилу матери, или на икону – о каком прощении идет речь? Это все от лукавого.
