- Вещи стирать, подхватил первый близнец. А если что еще надо, так мы тоже умеем.
- Мы три года в «Алой розе» работали. Всему обучены. И хозяевам и хозяйкам расслабиться если надо поможем, многозначительно подмигнул второй.
- Считаю до десяти, а потом простреливаю вам коленки и выкидываю наружу, прошипела девушка и потянула из кобуры револьвер.
- Пусть дверь только не закрывают. Проветрить надо, а то пахнет как на скотобойне. Тяжело вздохнул пытающийся нащупать на шее толстяка пульс Райк. В фургоне действительно пахло стоял удушающий запах крови.
- Зря. Покачал головой, Пью. Я бы тебе их уступил. Так у тебя только один хахаль, а было бы целых три. Да и парню может понравиться.. Эти двое, небось еще послаще тебя будут. Вон, какие гладенькие.
- Да иди ты, рассеянно буркнула девушка, следя как подхватив ведро, братья поспешно выпрыгивают из грузовика. Отбежав шагов на пятьдесят, один из близнецов, неожиданно перехватив руками ржавые бока, поднес тару к лицу и принялся с шумом и причмокиванием хлебать остывшую, начавшую сворачиваться кровь. Не дав брату насытиться, второй выхватил у него сосуд и тоже присосался к жидкости.
- Зачем?! Прошептал побледневший Райк.
- Они мулы парень. Тяжело вздохнула Элеум. Рабов часто кровью поят. Особенно после тяжелых работ. А эти двое видимо решили что мы кустари. Услышали про «Логово зверя». Ну и захотели крутой бланк на халяву хапнуть.
- Дебилы одним словом, покачал головой Снайпер. И потянул из-за пазухи пистолет. Хлопнула пару задавленных глушителями выстрелов, и в пыль, щедро удобрив пересохшую землю содержимым голов, повалились два тела.
- Почему, обессилено застонал Райк, ну почему?
- А зачем на пустошах еще два упыря? Пожала плечами Элеум.
- Два. Плохо. Надо вместе. Подойдя к обессилено сидящему на краю скамьи скриптору, Кукла опустилась перед подростком на корточки. Плохой, заявила андроид после долгого молчания. Бросил. Плохой.
- Цирк, мать его. Вздохнул снайпер и полез за руль.
- А что есть цирк? Поинтересовался умник.
- Лучше тебе этого не знать, сладенький, усмехнулась Элеум, и потащила из пачки сигарету.
12
Подойдя к неровному обломанному краю, бетонной плиты, Ллойс схватилась за торчащий из покрытого трещинами, крошащегося под пальцами давно отжившего свое, цементного раствора толстый, ребристый, покрытый ржавчиной арматурный прут, и присев на корточки, осторожно, одну за другой свесила ноги через край.
Вид на Сити завораживал. Исчезающие, в закатных сумерках, железобетонные кирпично - стальные блоки, циклопической, огромной, почти невероятной, окружающей город двадцатиметровой стены, посверкивающие стеклом гидропонические теплицы на крышах полуразрушенных высоток центра, громадные, угрюмо - черные корпуса табачной фабрики, ощетинившийся целым лесом исторгающих, тяжелый ощутимый даже здесь смрад труб, нефтеперегонного завода, лабиринт разноцветных контейнеров речного порта, мешанина ржавых кранов у пирса доков, плато остатков аэропорта, и раскинувшийся вокруг муравейник, то ли трущоб, то ли мусорных завалов, охватившей большую часть северных окраин, провал гигантской воронки – воспоминание о последней войне, все это медленно, но неотвратимо поглощало, не сколько разгоняющее, сколько, казалось бы, сгущающее тьму багровое зарево. Время от времени, в глубине пожарища расцветала очередная цепочка ярких, как звезды разрывов до ушей девушки доносился далекий, съеденный расстоянием гул, и пламя огненной волной, накатывалось на город, затягивая в огненный ад очередной квартал. Служащая наемнице сиденьем бетонная плита, слегка вздрагивала.
