- О как пробрало, хмыкнула внимательно изучающая лицо скриптора Элеум. Пожалуйста - слово то какое.. Значит, пока к людям не вышли мы лучшие друзья. Оруженосец Райк и наемница Ллойс по кличке Нежить. Звучит круто. Оттирай сопли и давай ко мне на закорки. И прошу, как друга, придерживай пулемет так, чтоб он меня по башке каждый шаг не долбил. У меня и без того головной боли полно. – Встав, наемница потянулась так, что защелкали суставы. - Нам еще пол дня топать. Хочу успеть в поселок раньше, чем те ребятки с ружьями. Их снайпер мне не понравился. Мутный тип. Не бывает у стрелка клички «Слепой»…
- А ты точно не рейдер?
- Точно, точно, тяжело вздохнула присаживаясь на корточки Ллойс. И есть тебя не буду. Ну не ем я сопливых – брезгую. А еще ты воняешь…
- Я не воняю..
- Да от тебя штын будто в выгребной яме ночевал…. Лезь давай.
- Это от медшотов.. Смутился подросток. А прическа?
- А что прическа? В очередной раз проведя пальцами по жесткой щетке ярко фиолетовых волос криво усмехнулась наемница. Год назад в карты проигралась. Денег не было, так что играли на желание. Думала, все, поимеют меня, и в канаву выкинут. Но Шорох, долбоклюй чешуекрылый выдумал, этот ирокез. Долго глумился еще, цвет позыковырестей придумывал. Ну, походила я с ним пару месяцев. Попугала народ. А потом, как-то самой понравилось. Действительно круто смотрится.
- А… да.. наверное.. отвел глаза скриптор.
- Да не вру я. У стрелков тоже есть кодекс, мальчик.[15] И он намного честнее вашего. Если меня наймут воевать против своих, я могу отказаться, вернуть аванс, и послать всех в задницу. И никто не будет меня осуждать, и стрелять в спину. И еще в этом кодексе сказано, что врать можно только врагу. А мы ведь не враги, правда? – Наемница с усилием разогнулась, покачнулась от веса устроившегося у нее на спине скриптора – Мелкий, засранец, а тяжелый как наковальня. И чем вас в легионе кормят?
- Я не засранец. И не мальчик - пробурчал подросток.
- Да? Удивилась наемница. А мне казалось, что оруженосец в легионе это только до семи лет. С семи до четырнадцати послушники. А потом уже всякие младшие скрипторы, помощники, подавальщики, и тому подобное.. Это, вроде, старший послушник называется.. Рыцарь только после двадцати.. Паладин, Старейшина, Ментор, Комиссар и все остальное только за заслуги и после третьего десятка… Крупноват ты для семилетки, не находишь? Она не увидела, как покраснел подросток. Только почувствовала, как наливается жаром прижатая к шее щека скриптора. – Пулемет не вырони, «не мальчик». И в ухо мне не сопи. И хватит меня лапать. А то скину.. - Первый шаг дался тяжело. Второй чуть легче. Лицо Ллойс расколола злая, больше похожая на оскал бешенного зверя улыбка. Чуть больше тридцати километров по пересеченной местности. Бегом. С грузом на плечах. В мальчишке килограмм семьдесят, а еще пулемет и батарея.. Пустяки. Не впервой. Главное, чтобы этот придурок не отвалился и не потерял от боли сознания. Тащить на плечах коматозника то еще удовольствие. Тогда они вряд ли успеют в поселок до темноты.
----
- Слушай, как тебя там, Дохлая, да? Ну не бузи. Хватит мне дом громить. Обеспокоенно поглядывая на смотрящий ему куда-то в область живота ствол обреза старик примирительно поднял руки. Я ведь от оплаты не отказываюсь. Пол цинка девятки и двести грамм серебром. Половину ты уже взяла, значит..
- Это был кидок, Ленивец. А за кидалово платят по другому, весело улыбнувшись Ллойс, опрокинула на бок очередной шкаф с аккуратно расставленной в нем фарфоровой посудой, дождалась когда затихнет трески и звон. Удовлетворенно кивнула, и смачно плюнула, целясь на стоптанные ботинки замершего у опрокинутого стола старосты. Не попала. – Мой любимый ножик обошелся мне сто пятьдесят серебром, «Хронос» почти триста – придется возместить, а это еще не считая моих нервов. И ручки то свои механические опусти, опусти. Надеюсь, ты понимаешь, что прежде чем своими грабками до меня дотянешься, я тебе помидоры то отстрелю. По бабам бегать уже не получится. Надо же придумать такое. Мол, у тебя колония наноботов есть, что от всех болячек защищает. И боты, будто только половым путем передаются. И какая курица на такое клюнет?
- Есть колония. «Неприкасаемый» называется. Вздохнул старик, медленно опуская руки. Из семейства клещей, так что действительно передается. Только не надолго. Сломались боты. Размножаться не хотят. У меня отец в «Нанотех» работал. Я еще совсем мальцом был, когда он мне первичную культуру ввел. Остальные не успел. Под «горячий» дождь попал. За месяц упырем стал. А протезы и остальное я уже потом, в армии.
- Это же сколько тебе лет Ленивец? Удивленно вскинула бровь наемница.
- Сто двадцать восьмой пошел. Угрюмо буркнул старик.
- И не надоело юбки мять? В твоем-то возрасте дедуля. Насмешливо хохотнув, Ллойс, пинком отшвырнула в угол комнаты письменный стол. – Не развалишься?
