- Не твое дело, пигалица. Еще учить меня будет. Раздраженно фыркнул старик. - Ну, так возьмешь, что даю или дальше этот цирк продолжим? Ты ведь не права, Нежить, и сама это знаешь. Не обязан я тебе всю информацию по заказу давать. Да и не выполнила ты его. Батарей у тебя с собой нет.
- Как нет? Ненатурально огорчилась наемница. Неужели выпала? Не опуская оружия, девушка скинула с плеч потрепанный рюкзак и бросила его под ноги старосты. Смотри-ка, нашлась!
Неожиданно привлеченная донесшимся снаружи гомоном, Элеум позабыв про старосту подошла к окну и с интересом проводила взглядом целый выводок одетых в лохмотья детей тот пяти до семи лет.
- Тепличных рабочих детки. Пояснил Ленивец. На учебу идут. Грамоте учится.
- Всех учите? Удивилась наемница.
- Конечно. Кивнул староста. Всех одинаково. А там уже как у кого мозги заточены. Кто врачом станет, кто теплицы ставить да технику чинить научится, ну а кто-то читать писать научиться и все.. Но учить надо всех. А то в скот превратимся.
- В мешке одна как договаривались. Немного «светится», так что я автомобильным колпаком прикрыла.[16] Буркнула неожиданно растерявшая почти весь боевой настрой девушка. Остальные твои архаровцы и Слепой Пью принесут. Завтра. Может быть. Отстали они немного. Запутали или еще чего. А может им моя растяжка не понравилась. Не бойся, там светошумовая. Тоже кстати оплатишь. Пару часов повоют и оклемаются. Наверняка требуху Серокожих еще принесут. И историю как они героически с ними воевали. А я тебя кинула и сбежала. Уж сделай девушке приятное, дай послушать, как они ее тебе это фуфло толкать будут. Что все не взяла не обессудь. Не люблю я тяжести таскать.
- И откуда ты такая взялась а? Вздохнув, Ленивец, заложив руки за спину начал задумчиво перекатываться с носка на пятку. – Тяжести таскать.. Принесла уже… тяжесть… на мою голову. В общинном доме сидит. Третью курицу, трескает. Проглот. Что я его дружкам, когда они сюда прибегут говорить то буду?
- А ты сам подумай, Ленивец, - наемница, опустив обрез, подняла лежащий среди раскиданных бумаг и книг стул и уселась на него верхом. – Допустим, порвешь ты меня сейчас. Ведь можешь, дедуля, можешь. Не прибедняйся. В тебе боевых имплантатов наверняка побольше, чем в самом крутом боевике Операторов. Пару пуль конечно словишь, но меня задавишь. А пацана прикажешь бритвой по горлу и в овраг. Но есть одна закавыка - его половина деревни видела. Все равно кто-нибудь проболтается. Железячники такого не прощают. С тобой даже разговаривать не будут. Просто возьмут поселок в кольцо и раскатают из минометов. Или тактикой долбанут, как в Красном. Любят они это дело. Чтоб в щепки да в дребезги, и только яма осталась. – Разглядывающая во время своего монолога лежащую рядом со стулом чудом уцелевшую в устроенном ей погроме расписную фарфоровую тарелку наемница с усмешкой наступила на нее каблуком. Раздался хруст. Староста болезненно поморщился. - А так.. Ну сдашь ты половину батарей. Остальные заныкаешь. Парень ведь все равно в подвал не лез, так что не знает, сколько их там было. Скажешь, раскаиваюсь мол. Только недавно о супермаркете узнал, да бес попутал. Ветряки мол, сломаны, а теплицы освещать надо. Еще чего наплетешь. Слезу пустишь.. На лапу дашь конечно, чтоб на запчасти тебя болезного не разобрали. Выкрутишься, одним словом.
- Ветряки действительно сломаны. А ночи этим летом холодные. Вздохнул старик. Урожай пропадает. И производство прятать уже поздно. Рабе, врач от Бога конечно, но придурок конченый, когда парню ногу вправлял, ему сразу несколько колоний впрыснул. Засветил по полной. Шлемазл..
- А это тоже мои проблемы? Улыбнулась наемница.
- Авраама, зачем покалечила? У парня через неделю свадьба. Буркнул староста, и осторожно подняв с засыпанного осколками пола, колченогий табурет, присел на краешек. Кабинет мне разгромила..
- Не покалечила, а нос сломала. До свадьбы заживет. Нечего было мне в лицо ружьем своим тыкать. И шлюхой называть. Не люблю.
- Серокожих сколько?
- Всех. Их ведь четверо было, так? Задумчиво почесала переносицу Ллойс.
- Четверых. И нож сломала. В рукопашную значит.. Однако. Покачав головой тяжело вздохнул староста. Чего хочешь?
Элеум неторопливо убрала обрез в кобуру. Выщелкнула из пачки сигарету. Прикурила. И принялась загибать пальцы.
Помыться. Пожрать. Отоспаться пару дней. Цинк девятки. Килограмм серебра. Три сотни пятидесятого. Чуток аптеки. Пачку умного бинта. Пятьдесят аддиктола. Пятьдесят медшотов. Вы ведь здесь и его гоните, насколько я понимаю. Слишком уж в теплицах набор.. специфичный. И чаны с фтороморфом[17] рабочие.
- Глазастая. Хмыкнув, Ленивец задумчиво забарабанил по колену пальцами. По первым двум пунктам вопросов нет. Можешь хоть месяц здесь жить. Столоваться и спать в гостевом доме можешь. Не возьму с тебя ни грамма. В кабак захочешь или еще чего, сама плати. Остальное.. ты не обурела дохлая? А по пятидесятому.. Ну и где я его тебе возьму?
