— Ну, тогда представь, что кое-что другое наяриваешь… — Усмехнулся Пью.
— Тьфу, пакость. — Сморщилась девушка и сплюнула под ноги. — И умеешь же ты, Пью, весь настрой сбить. У тебя что, все мысли вокруг члена крутятся? Райк, займись рукой, я за помпу.
— Я не смогу, — слабо проблеял усердно старающийся не смотреть в сторону медленно наполняющегося ведра подросток. — Извини. Просто не смогу. Я, ведь, тебе говорил, за что меня из медблока выгнали.
— Все с тобой понятно, — прошипела Элеум, и скривившись, принялась растирать бессильно обвисшее запястье торговца. В ведро брызнула широкая карминовая струя. И еще одна, и еще. По звуку было действительно похоже, будто кто-то доит корову.
— А у тебя что, нет? — Усмехнулся, кивнув в сторону скриптора стрелок. — Ты же, когда на него смотришь, у тебя глаза прямо-таки маслом наливаются. Небось, только и думаешь, как в койку побыстрей пацана затащить… А вообще… Был, болтают, до войны один ученый-лекарь. Любил в мозгах копаться. Не скальпелем, а так, потрындеть, в душу человеку влезть да наизнанку вывернуть. Психоанализ называется. Слава о нем по всему миру шла. Поговоришь, мол с ним, и о проблемах своих забудешь..
— Чушь какая-то, — проворчала продолжающая массировать лапищу толстяка Элеум. — Это что же за проблемы, которые можно одними разговорами решить?
— Так вот, — продолжил, не обратив никакого внимания на замечание девушки, Пью, — была у того мужика теория, что вся мысли у человека, будь это баба или мужик, старик или младенец, только вокруг члена и крутятся. Ты обезьян видела?
— Ну, видала, — пожала плечами девушка. — Меня даже пару раз на арене против них с голыми руками выпускали… Мерзкие твари… А при чем здесь гориллы?
— А при том, — наставительно поднял палец стрелок, — что они, если довоенным ученым верить, наши самые ближайшие родственнички. И мозгами отличаемся от них мы не так, чтоб уж сильно. И тоже думаем, по большому счету, только о трех вещах. Как бы пожрать, с кем бы потрахаться, да как над окружающими поглумиться.
— Это называется — потребность в доминантности, — простонал бледный, как полотно скриптор. — Скоро уже?
Словно в ответ на его вопрос тело толстяка забилось в судорогах.
— Давай, коли!! — Одновременно рявкнули на подростка наемница и снайпер.
Сглотнув слюну, Райк склонился над широким, покрытым кратерами ноздреватой кожи сгибе локтя толстяка, и принялся примериваться, куда бы воткнуть иголку.
— И что она в тебе, безруком, нашла? — Раздраженно выдернув капельницу из рук подростка, умело придавивший вяло трепыхающегося толстяка к скамейке коленом Пью, стравил из прозрачной пластиковой трубки остатки воздуха и повернулся к наемнице. — Хорош наяривать! Обожги лучше иглу!
Поспешно отпустив окровавленное запястье, Элеум вытащила из кармана зажигалку.
— Вот так. — Кивнул стрелок, и несколько раз хлопнув по коже, с громким хрустом загнал катетер в вену. — Перевязывай, — буркнул он Ллойс.
— Ага, — достав из уже вскрытого ИПП жгут, Элеум принялась затягивать его на запястье толстяка.
— А разве не выше раны нужно? — Простонал, с трудом сдерживающий позывы рвоты, ожесточенно терзающий резину груши-насоса Райк.
— Сладенький, если меня еще раз подстрелят, напомни мне сделать все, чтобы не ты мне первую помощь оказывал. То чуть до передоза наноботами из-за пустяшной раны не довел, а теперь вообще, такое ляпнул… Про доминантность знает, а как юшку остановить — нет. Жгут не выше раны ставят, а выше повреждения сосуда в зависимости от направления кровотока. Вот если бы я ему артерию вскрыла, тогда да, надо было бы локоть перетягивать, а по венам кровь к сердцу идет.
Бледное лицо скриптора налилось краской, губы сжались, он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но неожиданно вздохнув, опустился обратно на скамейку.
— А… да… точно, — вяло кивнул он и принялся мерно сдавливать слегка поскрипывающий при каждом нажатии кусок резины.
— Да что ты от него хочешь? Железячники только наноботами и лечатся… Ну, или робот-хирург их собирает, если совсем уж сильно порвет. Разве он поймет, что значит по колено в дерьме ржавой иглой собственную шкуру штопать? — Криво усмехнулся снайпер.
— Ы-ы-ы-ы. — Неожиданно заорал один из доноров и бросился к выходу из фургона, но был немедленно остановлен преградившим ему путь Умником.
— Если твоя кровь толстый человек не отдавать, я твой мозги кушать. — Пояснил, легонько ткнув пальцем в грудь беглеца Серокожий. — Череп хруп и кушать.
— Череп? Хорошо. Вжик-вжик! — неожиданно поддержала великана сидящая в дальнем конце салона и внимательно наблюдающая за медицинской процедурой Кукла.
— Ы-ы-ы… убийцы… суки… в голос заревел парень и с ужасом покосился на бледного, как полотно, медленно сползающего по стенке брата. Обессилевший от потери крови Сос уже не предпринимал никаких попыток пошевелиться, а только безучастно пялился на покидающую его через тонкую прозрачную трубку жизнь.
— Придержи его Умник, только не раздави. — Проворчала Элеум.
— Я не давить. — Многозначительно кивнул великан. — Я аккуратный.
— Сволочи, — потирая грудь, глухо простонал Сол и сел на скамью.
