Почти четыре года продолжались эти эротические театральные постановки мэра и его заместительницы. До той поры, пока из администрации губернатора не раздался звонок, и Ивана Несмышляева попросили уйти в отставку.
Однако четыре года – срок немалый. Целый олимпийский цикл по меркам современного спорта. Играли, кстати, любовники и в героев Олимпиад: Иван в роли древнегреческого историка Плутарха – олимпийского чемпиона по панкратиону, поднимался на импровизированный пьедестал в чем мать родила, а Василиса изображала в этот момент Нику – богиню Победы. Ника смотрела на героя снизу-вверх, а после жадно целовала гордость чемпиона, но не лавровый венок.
Кстати, для реализации этой олимпийской фантазии Ивану тратиться особо не пришлось. Только на тунику и сандалии для богини. Ведь древнегреческие олимпийцы, как было известно современному историку Ивану Несмышляеву, соревновались на Играх голышом. Наряд Плутарха-чемпиона мэру ничего не стоил, а пьедесталом послужил розовый диван в большой спальне Василисы. Спальня была на втором этаже коттеджа.
Несмотря на умение Василисы выглядеть на все сто в любом наряде, нельзя сказать, что обстановка в ее доме была уютной. Скорее, она была похожа на обстановку в номере какой-нибудь столичной гостиницы, вроде гостиницы «Алтай». Одинаковые голубые обои во всех комнатах коттеджа, чуть затертый серый ковролин на полу, на всех окнах коттеджа – одинаковый белый тюль. Но не обстановка коттеджа манила сюда Ивана.
Однако какой бы богатой фантазией не обладали чиновники, она била через край лишь перед стартом сексуальной прелюдии. Финал игрищ Ивана и Василисы особым разнообразием не отличался: мэр был хорошенько отшлепан, а после – по-хозяйски оседлан черноволосой наездницей и загнан бешеной скачкой до изнеможения.
Но не сексом единым, конечно, была наполнена их жизнь. Как уже было сказано, Иван и Василиса по субботам не только предавались любовным утехам, но и решали важные вопросы, говоря официальным языком, касающиеся жизнедеятельности города Л.
Так вместо новой трансформаторной будки, покупка которой была заложена в смету расходов по строительству Камерного театра, Василиса предложила мэру починить старую. Она же предложила любовнику идею об установке в городе бронзовых памятников.
– Каких еще памятников, Василиса? – удивился мэр. – В городе до сих пор не построен роддом, школ не хватает и детских садов, а ты мне про какие-то памятники. Меня же расстреляют в администрации области за такой проект.
– Мне кажется, ты мелко мыслишь, Иван. Ну хорошо, появится в городе роддом, еще три школы и четыре новых детсада. А они все равно появятся, поверь мне. Как только область решит, что пора бы эти объекты возвести – объявят конкурс, найдутся подрядчики, и все будет построено в срок, – начала издалека Василиса Перемудрова. – Но только какая будет в том твоя заслуга, Иван? Надо успевать оставить яркий след в истории. Ведь ты же не знаешь, какой срок тебе отмерян на посту главы города.
– Как не знаю. Совет депутатов избрал меня на пять лет, – ответил Иван, еще не разобравшись к чему клонит любовница.
– Хорошо если пять, еще лучше – лет десять. Но ведь в любой момент тебя могут сместить с этой должности. Стоит лишь губернатору захотеть. А ты не задумывался, Иван, какую память лично ты оставишь о себе, как глава города Л.? Ты же историк, и прекрасно понимаешь, о чем я говорю.
– А о чем же ты говоришь? – вновь не сообразил мэр, чего хочет услышать от него Василиса.
– Я говорю о наследии, которое останется после тебя, когда ты оставишь свой пост. Каким тебя запомнят люди? – Василиса Перемудрова и даже начала сердиться на непонятливого любовника.
– А что вы предлагаете, дорогая Василиса Антоновна? – с шутливой интонацией спросил мэр.
– Да хоть бы церковь успеть построить. Ну или памятник в городе какой бы установил.
– Храмов в городе и без того хватает. А памятник-то ставить кому? Черту лысому? – рассмеялся Иван. У него было игривое настроение после «скачки».
– Да кому хочешь. Лишь бы был. Хочешь – Антону Чехову, а хочешь – Иванушке-дурачку, – очень серьезно ответила Василиса.
– Иванушке-дурачку? Ты меня что ли имеешь ввиду? – с обиженной интонацией спросил мэр, услыхав свое детское прозвище.
– Ну что ты, Ваня. Ты же самый мой умный на свете, – чмокнула она любовника в щечку. – Ну а почему, собственно, герой русских народных сказок не годится для памятника? Нигде и бюста ему нет, а в городе Л. целый монумент появится! Ты представляешь, какая городу реклама на всероссийском уровне. Если Сергиев Посад – духовная цитадель страны, то мы станем городом Русской сказки, столицей нашего фольклора. Птица Сирин, Гамаюн и Иванушка-дурак отлитый в бронзе на постаменте в центральном парке… Чувствуешь, каков масштаб идеи по развитию патриотического воспитания соотечественников? Губернатор оценит, городской совет депутатов я беру на себя, а горожанам, собственно, все равно, какой памятник будет в сквере стоять… А ты войдешь в историю, Ваня!
– Или вляпаюсь, – хмуро ответил Иван, но слова Василисы его заинтересовали.
