– А кто памятник изваяет?
– Как кто? Конечно, знаменитый скульптор Гиви Цетерадзе.
– Ты с ума сошла? Он же денег запросит два вагона, – замахал руками Иван.
– Ну почему сразу два, я уже все справки навела… По 20 миллионов рублей за каждый памятник.
– Это же безумие, выкинуть 40 миллионов из городского бюджета неизвестно на что…
– На два красивых памятника, которые украсят облик города Л. А один из них, Ванечка, мне кажется, может быть похож на мэра нашего славного города, – нежно улыбнулась Перемудрова и прижалась к любовнику.
– Подожди, Василиса, мы говорили про или-или. Или памятник Чехову или Иванушке-ду…, – осекся мэр на слове «дурачок», уж больно оно его ранило в сочетании с собственным именем.
– Нет, вы только поглядите, какой же у мамочки в кроватке скупой козленочек, никак не может оторваться от титечки, – засюсюскала Василиса. – А мамочка возьмет и лишит козленочка молочка, да еще и накажет плеточкой по попочке. А-та-та, а-та-та…
– Накажи меня, мамочка, – жеребчиком заржал глава города…
На следующий день в воскресенье любовники отправились в мастерскую Гиви Цетерадзе. Василиса заранее договорилась о встрече с известным скульптором.
ГЛАВА IX
Витязь в волчьей шкуре
Гиви Цетерадзе ждал гостей в подмосковном особняке, над входом в который возвышались два здоровенных бронзовых сфинкса. Особняк и прилегающую территорию скульптор превратил в творческую лабораторию или гайд-парк. Иван и Василиса в сопровождении пожилого сухощавого грузина Шалвы – помощника скульптора пересекли культурное пространство парка по диагонали за 10 минут, неспешно пройдясь по аллее мимо памятников бывшим правителям страны.
Гостей скульптора Цетерадзе молча встречали покрывшиеся патиной бронзовые изваяния. Иван Грозный, Петр I, два Лжедмитрия, Екатерина II, Владимир Ленин, Иосиф Сталин – бывшие властители страны были собраны тут… Они были отлиты в разные годы и в любой подходящий исторический момент могли занять достойное место на главных городских площадях. Но ветры перемен дули над страной так часто, что пока истуканы вынуждены были ютиться возле особняка своего создателя – плодовитого скульптора Гиви Цетерадзе. Естественно, до лучших времен, когда исторический путь этих правителей становился ориентиром безукоризненного служения интересам Родины. Обычно это происходило после смены власти в стране. Тогда со старых монументов скоблили патину, шлифовали до блеска и при огромном стечении народу устанавливали в самых видных местах.
Поэтому Гиви Цетерадзе не спешил отправлять истуканов в плавильный цех. Ведь свалка истории в любой момент может превратиться в ее Лобное место. В мастерской мудрого скульптора было не меньше десяти памятников российских самодержцев, не считая монументов руководителей КПСС. Точнее сказать, не монументов, а бронзовых голов бывших правителей.
Подставить нужную голову к памятнику для Гиви было делом техники. Тут все зависело от интересов и размера кошелька заказчика. Скульптор Цетерадзе мог изваять статую любого размера. Нельзя сказать, что Гиви был никудышным художником или скульптором. Нет, нет и нет. Но все же не Микеланджело. Талантливых художников немало, но лишь единицы становятся знаменитыми и богатыми. Скульптор Цетерадзе был богат, знаменит и обласкан властью.
Как удалось добиться таких высот сыну тбилисского портного?
Главным талантом Цетерадзе, просто-таки талантищем божественного масштаба было его умение разбираться в людях. Это умение прекрасно трансформировалось в знание кого именно лепить, чтобы самым коротким путем добиться широкого признания и самых дорогих заказов. Он нащупал этот талант, еще учась в тбилисской школе, когда нарисовал портрет своего классного руководителя Нодара Хизанишвили, потом директора школы Зураба Гуридзе, затем заведующего Районо Анзора Далидзе… Не гнушался Гиви рисовать и своих одноклассников, особенно тех, чьи родители занимали высокие должности. Или родителей одноклассников. Например, маму Шалвы Копалейшвили, которая работала директором мясного магазина. Гиви рисовал ее портреты, не утруждая мясистую и крикливую натурщицу позированием, а благодарная мама Шалвы взамен открыла двери к мясным деликатесам родителям талантливого мальчика.
Надо сказать, что портреты юного художника отличались фотографической точностью, за одним маленьким исключением. Гиви не выпячивал на портретах недостатки. Например, нос у мамы Шалвы напоминал гигантский клюв птерозавра из древнего отряда летающих рептилий мезозойской эры, но Гиви легким движением кисти превратил его в такой волшебный носик, которому позавидовала бы и грузинская царица Тамара.
Так благодаря таланту изобретательного Гиви, лысый директор тбилисской художественной школы Тенгиз Куртанидзе на огромном портрете обзавелся кудрями до плеч, а уши директора средней школы Зураба Гуридзе на картине совсем не напоминали ослиные, а обрели идеальную форму мочек. Поэтому не стоит удивляться, что обе школы «настоящий волшебник» Гиви Цетерадзе окончил с отличием.
