– Ну как же, сказочный Иван на сером волке добыл какие-то волшебные фрукты – гранат, абрикос, персик, хурма, мандарин, – уверенно сказал хозяин мастерской. – А потом усмирил дикого зверя. Настоящий мужчина!
– Так-то Иван-царевич на сером волке, а памятник-то Ивану, извиняюсь, дураку, – смутился Несмышляев.
– А был ли умен тот Иван-царевич, рискуя жизнью ради женщины?! Конечно же, только настоящий дурак и романтик может бросить все к ногам любимой, но будь по-другому, он никогда бы не познал счастья обладания прекрасной Женщиной, лучшего создания Творца! А ленивая мудрость – это удел старых холостяков, – как грузинский тост красиво произнес Цетерадзе и непременно осушил бы целый рог вина за Ивана-дурака – самого умного дурака на свете, который вышел в царевичи. Но рог с «Саперави» был уже выпит за обеденным столом…
– А какой может быть голова у этой скульптуры сказочного героя? – спросил Иван.
– Важно найти прототип, который бы наиболее точно соответствовал образу героя русских сказок… Тут надо хорошо подумать. Хотя, постойте, Иван Петрович. Да, да, вот так. А теперь поверните голову чуть набок и внимательно посмотрите вдаль, – попросил мэра скульптор и торопливо засуетился вокруг клиента.
После нескольких вращений головы Несмышляева, художник вытянул шею и поднял вверх указательный палец: «Эврика, Иван Петрович. Да вы же вылитый былинный герой, словно сошедший в нашу современную жизнь со страниц русских сказок. Скромный взгляд из-под длинных ресниц, чуть оттопыренные уши, волосы – солома, нос – как у Аполлона. Нет, вы как хотите, а рисовать голову памятнику нужно непременно с вас. И я уже успел сделать кой-какие наброски вашего портрета».
– Да ну что вы, это нескромно, – смущенно замахал руками мэр и покраснел. – Меня не так поймут жители родного города. А давайте мы еще подумаем над вашим предложением, Гиви.
– Конечно, надо непременно подумать и обсудить такой серьезный проект. Ведь памятники – это на века и тут ошибок быть не может, – без искренности ответил художник, прекрасно понимая, что даже самым великими памятникам приходит конец, чего уж говорить о заказчиках, пусть даже с самым большим кошельком на свете. Ничто не вечно под Луной. Ни деньги, ни слава, ни памятники.
Гости тепло попрощались с хозяином мастерской, договорившись о новой встрече.
Скульптор был доволен беседой. От взгляда матерого художника с мировым именем не могло укрыться, что заказчик, эта «золотая рыбка» художника заглотила наживку тщеславия, когда речь зашла о реальной возможности стать прототипом памятника. Мастер Гиви прекрасно знал, как падки люди быть отлитыми в бронзе еще при жизни.
Помощник хозяина особняка Шалва проводил гостей до ворот гайд-парка, над которыми возвышались два здоровенных бронзовых сфинкса, а потом вернулся в дом.
– Ну что, Гиви, продал гостям Витязя в тигровой шкуре, от которого отказались в Рустави? – спросил художника Шалва Копалейшвили, не только его помощник, но и одноклассник и сын директора мясного магазина в Тбилиси.
– Ах, генацвале, если бы не великий дар небес продавать скульптуры, я бы до сих пор рисовал портреты твоей мамы в Сакартвело… – ответил художник. – Принеси-ка лучше кувшин «Саперави», мы поднимем с тобой бокалы за искусство для искусства....
ГЛАВА X
«Иван-дурак из города Русской сказки»
Идея с установкой памятника Иванушке-дурачку в городе Л. настолько явственно обрела очертания после встречи со скульптором Цетерадзе, что Несмышляев не удержался и поделился этим планом с корреспондентом федерального издания «Мукомольская правда» Андроном Лекаловым.
Хотя, конечно, никто Ивана Петровича за язык не тянул, если это вообще применимо к такому жанру журналистики, как интервью. Андрон Лекалов был большой мастер вытягивать ценную информацию из кого угодно. О, если бы камни умели говорить, этот журналист смог бы выудить и у сфинкса, охраняющего пирамиду Хеопса, сколько любовников было у жены фараона.
А если бы Лекалов жил во времена, скажем, Цезаря, то непременно первым бы передал заметку из далекого прошлого в самый свежий номер «Мукомольской правды» о том, что именно коварный изменник Брут предал своего покровителя.
Журналисту Лекалову на вид было не меньше 60 и большую часть своей жизни он вышаркивал неизменные свои джинсы по командировкам туда, куда и мифический пастух Макар телят не гонял. Макар пожалел бы, конечно, гнать свое стадо в самые «горячие точки» планеты. А сухой как жердь пожилой репортер себя не берег. Такой неуемный характер.
Начни Андрон рассказывать, где ему удалось побывать в качестве журналиста, пожалуй, сам Федор Конюхов – известный на весь мир путешественник, ему бы не поверил. Ну невозможно же в рамках одной человеческой жизни палить из двустволок по львам в африканской саванне, как любимый писатель Лекалова Эрнест Хемингуэй, играть в футбол в команде легендарного полярника Матвея Шпаро на самом Северном полюсе, гнить в зиндане чеченских боевиков в Ачхой-Мартане и целовать ручку принцессе Монако в Монте-Карло… Но Андрон Лекалов не врал. Он бывал даже там, куда бы не сунулся и Одиссей.
