Однако же с той поры Иван Петрович стал гораздо реже приезжать на званные обеды в Никольский храм. Не то, что раньше.
А вот раньше – с пребольшим удовольствием. Отец Евстафий был хлебосольным батюшкой. В трапезной Никольского храма даже в пост подавали такие вкусные блюда, что не только свои пальчики оближешь.
В постном меню для гостей батюшки Евстафия было место и отменно хрустящим соленым груздочкам, и запеченным баклажанам под чесночным соусом, и салатам из свежих огурцов и помидоров, изрядно политых горчичкой. А какими волшебными были на вкус рулетики из трески, фаршированные морковью с лучком… Ммм, мое почтение, ваше преподобие…
Настоятель Никольского храма отец Евстафий любил не только вкусно покушать и пропустить за обедом стаканчик «Кагора», но и вести умные беседы о спасении души. Иван Несмышляев во время этих бесед чаще слушал высокого и весьма упитанного священника, чем говорил, редко вставляя в разговор свои замечания.
– Что всего нужнее человеку грешному? Милость Божия, невзыскание по грехам нашим, продолжение к нам долготерпения Божия, дарование еще времени на покаяние, самое возбуждение души к покаянию, прощение грехов, а в конце концов – помилование на Страшном Суде Божьем, – частенько за обеденным столом повторял отец Евстафий наставления Иоанна Кронштадского.
Мысли о Страшном суде мэра Несмышляева не особенно волновали, потому что в силу собственной молодости он еще не задумывался о том, что когда-нибудь навсегда покинет этот мир и предстанет перед Господом.
А вот обеды в храме были вкусными в режиме настоящего времени. Иван, сидя за столом в трапезной, как обычно, потупив взор, кивал головой, в пол-уха слушал наставления отца Евстафия, и с большим рвением налегал на дары божьи. Но это было до той поры, пока нехороший слушок не дошел до ушей мэра.
Если бы не конфликт с губернатором, Иван Петрович, вряд ли бы пришел на исповедь. Но настало и его время. Пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Мэр по сотовому набрал номер отца Евстафия и договорился о встрече в Никольском храме.
В будний день в церкви было совсем безлюдно.
Имя исповедующегося, священник перед аналоем спрашивать не стал. Он и так прекрасно знал, как зовут главу города. Но покрыл голову Ивана епитрахилью и спросил: «Что раб божий желает исповедать пред Богом?».
И Иван Петрович, как никому и никогда, совершенно искренне поделился с батюшкой тем, что его особенно волновало.
– Грешен, я батюшка. Путь был мне предназначен, да свернул я с него. Был учителем – стал чиновником.
– Христос с детства помогал плотнику Иосифу. И сам знал это ремесло. Но нам неизвестно, был ли плотник Иосиф счастлив в своей работе или же занимался ею по смирению и безысходности. Но мы знаем, что святое семейство было счастливой семьей. Уверен, что в этом немаловажную роль играло и играет правильное отношение к труду. Если тебе не нравится работа чиновника, не бойся начинать заново или вернуться к тому роду занятий, к которому лежит душа. А, быть может, это и есть твое истинное предназначение, служить своему народу, преумножая славу родного края и Отчизны нашей?
Ивана удивился вопросу протоиерея. Точного ответа на него он не знал.
– В чем еще хочешь покаяться, раб божий Иван? – не услышав ответа, снова спросил мэра отец Евстафий.
– Грешен в том, что вчера назвал дураком самого губернатора…
– Обиженный кем-либо, не будь злопамятен, и когда обидевшие тебя покажут ласковый вид, обратятся с речью к тебе, не обрати сердца своего к злобе, а говори с ними ласково и добродушно, как будто бы ничего не бывало между тобою и ими. Научись побеждать благим злое, злобу благостью, кротостью и смирением, – как по писаному давал наставления справный протоиерей.
В храме снова воцарилось молчание. Иван медленно переваривал слова священника.
– Это все, что беспокоит тебя, сын мой? – снова задал вопрос батюшка.
– Грешен в том, что в трапезной этого храма больше думал о хлебе насущном, чем о спасении души.
– Будешь удерживать чрево от пресыщения и услаждения, а также и тело от излишнего покоя, и Господь вскоре поможет тебе более работать для души, чем для тела, – приглушенном басом ответил поп.
– И грешен в блуде телесном я, батюшка…
– Против блудных помыслов вооружайся воздержанием в пище и сне, старайся всегда находиться в труде и при деле. Раб божий, назначаю на тебя епитимью: от блудной страсти молись преподобному Иоанну Многострадальному и святой мученице Фомаиде, каждый день клади по три поклона. Молись и за тех сестер, к которым имеешь расположение… Или за братьев?
Задав этот вопрос, отец Евстафий как-то особенно нежно и выразительно посмотрел на Ивана, который, наверное, впервые за долгие годы поднял глаза на своего собеседника.
От этого взгляда священника мэру стало не по себе.
– К сестре, к сестре я имею расположение, – буркнул Иван, густо покраснел и опустил глаза.
