– Если себе легко всё прощаешь, если согрешишь против Бога или против людей, тогда легко извиняй и других, – как будто извиняющимся тоном сказал протоиерей, словно пытался вложить в свои слова собственное покаяние. А после прочитал разрешительную молитву над головой Ивана.
У иконы Иоанна Крестителя мэр поставил в храме три больших свечи, а от трапезы с отцом Евстафием отказался, сославшись на срочные дела.
Поп грехи прощает, а полиция все их знает.
Визит в храм божий не спас Ивана от земных проблем. Через час после исповеди в его кабинете раздался звонок. Хорошо известный Ивану Петровичу голос руководителя администрации губернатора ему сообщил: «Сергей Андреевич Секиров ждет вашего заявления об отставке».
Конечно, Иван от страха подписал бы прошение в ту же секунду, едва руководитель администрации губернатора повесил трубку. Так бы, вероятно, и произошло, если бы не Василиса.
После неприятнейшего звонка, мэр вбежал в кабинет к заместительнице: «Что же делать? Я пропал». Любовница поднялась из кресла ему навстречу, отработанным до автоматизма движением схватила Ивана Петровича за галстук, привлекла к себе и горячо шепнула в самое ухо: «Надо бороться, Иван. Будь мужчиной, мой козленочек». Что было дальше в кабинете в кабинете Василисы пояснять не нужно. Кому гнило, а им было мило.
Весь фокус этой истории с отставкой мэра оказался в том, что даже всесильный губернатор Секиров не мог в одночасье пусть даже самым волевым решением снять Несмышляева с должности, потому что только совет депутатов города Л. имел на это право. Однако для этого требовалось собрать кворум на заседании горсовета.
Василиса Перемудрова сделала всё, чтобы не было никакого кворума. Депутаты горсовета боялись ее гнева не меньше, чем губернаторского. «Губернатор – далеко, а Перемудрова на месте, и пока влиятельная фурия не покинет свой пост, она может так прижать наш бизнес, что по миру пойдешь за то время, пока в городе не установится новая власть», – примерно так рассуждали депутаты – местные бизнесмены и находили сотню мнимых причин, чтобы не являться на заседания горсовета.
Естественно, губернатор рассвирепел от того, что в городе Л. его указания волшебной силы не имеют. И только лишь через месяц после неприятнейшего звонка из областной администрации, когда нужный компромат на мэра города Л. был собран и сшит в папочку следователем Сергеем Чеботаревым, Несмышляев был арестован, сменив кресло чиновника на шконку в СИЗО.
Однако за этот месяц Иван Петрович успел дать столько интервью журналистам, что мелькал по телевизору и на газетных полосах не реже, чем, даже страшно сказать, глава государства. Губернатор не мог запретить опальному мэру общаться с прессой. А Василиса Перемудрова поощряла медийную активность любовника не только в СМИ, но и в социальных сетях.
Как выглядели это поощрения, прекрасно знали ее «козленочек» и кот Васька.
ГЛАВА ХIV
Момент славы
Как мухи на сладкое в город Л. налетели роем телевизионщики центральных каналов, газетчики ведущих изданий страны – причем, как государственных, так и оппозиционных. Иностранные СМИ тоже проявили неслыханный интерес к главе провинциального российского городка.
Матерый журналист Андрон Лекалов своим очерком о странном мэре, который решил установить памятник Иванушке-дурачку, открыл не ларец Пандоры, а малахитовую шкатулку народных чаяний о светлой жизни и первым представил широкой публике, ни много ни мало, вполне вероятного духовного лидера нации. По крайней мере, именно так представляли теперь в репортажах Ивана Петровича Несмышляева журналисты различных изданий и телеканалов.
– Ваше заявление об установке памятника Иванушке-дураку – это причуда сумасшедшего, или глубоко осмысленная попытка сформировать четкую национальную идею? – интересовались у мэра Несмышляева репортеры-государственники.
– Да. Конечно. Очень глубоко осмысленная попытка верной самоидентификации русского народа. Ведь сказочный образ Иванушки-дурачка – истинное олицетворение русского характера, русской души. Наш национальный сказочный герой – добрый, немного ленивый и бескорыстный молодой человек, который долго запрягает, но быстро едет к успеху. Он бесстрашен и справедлив… Феномен Ивана-дурака – ключ к познанию фундаментальных ценностей русского народа, код миропонимания наших великих предков, которые позволили стать нашему Отечеству великой и непобедимой державой… – отвечал Иван Петрович.
– Но ведь ваш национальный герой, извините, дурак? – глумились польские журналисты.
– Это как посмотреть. Иван следует к своей цели, невзирая на здравый смысл и вероятные жертвы. Враги пытаются надуть простака, и иногда им это удается, но всегда с плачевным для супостатов исходом. Русский сказочный герой никогда не сдается, как бы ни складывались обстоятельства. Многие государства в Европе хотели бы повторить наш путь, но так и остались карликовыми. Да, отчасти потому, что пошли по той дороге, которой их повел наш национальный герой Сусанин, тоже, между прочим, Иван, – срезал поляков мэр Несмышляев.
