- Барон, - произнесла она таким голосом, что у него ликующе подпрыгнуло сердце, он сразу представил себя с нею в постели, - я видела, какую добычу вы привезли с охоты... Вы были великолепны! Никто столько не смог...
Он сумел поклониться, не отрывая взгляда от ее груди.
- Весьма... да, весьма...
- Барон, - продолжила она, - здесь так душно, давайте выйдем на балкон... или куда-нибудь, где свежий воздух... Можем, например, подняться на этаж выше...
У него чаще застучало сердце, а в голове пронеслась такая яркая вереница сладостных образов, что он застонал:
- Да... конечно... как скажете... леди Ортруда...
- Тогда идемте, - она, взяв его за руку, повела с собой, а он вздрагивал, чувствуя, как из ее руки струится нечто волшебное, что овладевает им целиком.
Они поднялись по лестнице, к его удивлению, никого не встретили, там она вывела его не на балкон, как он ожидал, а втолкнула в широкую и просторную нишу.
- Здесь, - произнесла она чарующим голосом, - нам никто не помешает... поговорить, ну да, поговорить...
Но глаза ее говорили, что она пришла совсем не говорить, и барон жадно ухватил ее в объятия, ощутил всю сладость горячего нежного тела. Она на миг с томным вздохом прижалась к нему грудью, в его теле возник и разлился пожар, воспламенив кровь.
Ортруда, совладав с собой, неохотно освободилась из его рук, сказала с ласковой укоризной:
- Барон, барон, это потом... Я тоже горю желанием, но все равно потом. Я хочу поговорить с вами...
Он вскрикнул, задыхаясь от страсти:
- О чем?.. Вместо меня может говорить только сердце!..
Она сказала со смехом:
- Вот и прекрасно!.. Как ваше сердце относится к этому неизвестно откуда приплывшему человеку, что сел на трон герцога и начал диктовать всему Брабанту свои условия?
Барон ответил пылко:
- Я бы его сжег на медленном огне!..
- Хорошая мысль, - улыбнулась она. - Вы не один так бы хотели сделать, барон. Этот Лоенгрин уже у всех в печенках!.. Многие подставили бы ему подножку, да только этот чужак осторожен... Но есть вариант и получше...
Барон насторожился, спросил:
- Какой?
- Мне донесли, - сообщила она деловито. - Завтра он поедет во владения сэра Аксельссена. Один или с деревенщиной-оруженосцем. Хороший отряд мог бы с ними справиться... Я говорю о безвестных разбойниках...
Барон пробормотал:
- Смотря какие... гм... разбойники. И сколько их будет. Десяток воинов опрокидывал и убивал в одиночку Тельрамунд, я говорю о настоящих, закованных в прочные латы и уже испытанных в боях... а этот Лоенгрин побил, уж простите, и самого Тельрамунда... Но если собрать отряд побольше, то кто-то да проболтается, что они сделали. А этот слух обязательно дойдет до короля Генриха.
Она проговорила медленно:
- А если кто-то встретит его один...
Барон ужаснулся:
- У него не будет шансов!
Она сказала очень ласково и совсем тихо ему в ухо:
- Но одному необязательно встречать его на коне и с рыцарским копьем в руках...
- Леди?
- Можно, - шепнула она ему в ухо жарко и снова коснулась горячей грудью, - с арбалетом в руках... Из засады. Туда ведет одна-единственная дорога! А вдоль дороги очень густые кусты...
Ее запах кружил ему голову, барон сперва подумал, что хорошо бы ухватить ее прямо сейчас и смять в руках, такую жаркую, мягкую и томную, но, с другой стороны, если всадит арбалетный болт в спину тому мерзавцу, эта женщина сама в диком восторге для него расстарается, он утонет в ее изощренных ласках, а он будет рычать и наслаждаться по-своему грубо, как мужчина, а не какой-нибудь сладкоголосый бард...
- Я знаю ту дорогу, - проговорил он все еще несколько одурелым голосом. - Там можно и в кустах, и на дереве... Некоторые смыкают кроны над тропой, можно сидеть на ветке и срывать шлемы со скачущих всадников...
Она почти пропела нежным голосом:
- Барон! Я так и знала, что вы именно тот самый отважный человек в Брабанте...
- Леди, - проговорил он смущенно. - Я, конечно, не трус, но справедливости ради должен сказать, что ради вас каждый станет самым отважным.
Она улыбнулась, обняла и крепко поцеловала его в губы.
- Барон! Такого изысканного комплимента я еще не слыхала... А теперь расстанемся, а то могут заметить, что отсутствуем мы двое.
Она упорхнула, сочная, весомая и в то же время легкая, оставив ощущение горячего обнаженного тела в его руках, его ладонях, его пальцах, жадно вминающихся в ее сочную сладкую плоть.
Барон, как и большинство рыцарей, умел хорошо стрелять не только из арбалета, но и из лука, на охоте не только ищешь с копьем в руках свирепого кабана или быстрого оленя, но прицельно бьешь и гусей, а их копьем не достанешь...
В замке он выбрал из трех арбалетов самый тяжелый, где тетиву приходится натягивать воротом с двумя рукоятями, самый легкий, где тетиву быстро тянешь «козьей ногой», и третий, зубчато-реечный, отложил со вздохом.
Оба хороши, но в любом случае он успеет сделать только один выстрел, потому лучше уж бить из арбалета, что пронизывает самым толстым и длинным стальным болтом любой панцирь насквозь.
