На столе в широких вазах из серебра и золота красиво уложены высокими горками гроздья спелого винограда, красного и черного, отдельно громоздятся кисти настолько светлого, что отчетливо видны все темные зернышки внутри.
Но главное, как он понял, на втором столе, где на таких же блюдах из серебра и золота исходит сладким соком только что зажаренное мясо, доносится аромат горьких трав, что разжигают огонь в крови и делают человека неистовым до женщин и неутомимым с ними в постели.
Сразу две женщины поднялись, взяли в руки блюда с жареным мясом и покачивали ими перед собой, глядя на Нила с дразняще-приглашающими улыбками, а он старался смотреть им в глаза, а не опускать взгляд на их сочные полные груди, что почти касаются роскошного блюда.
Королева Голда повела на него усмешливым глазом, но повернулась к Лоенгрину, в глазах ее таился смех, она сказала весело:
- Ваш друг, кажется, уже знает, чем ему заняться... И вы, мой господин, чувствуйте себя свободным, делайте с нами, что хотите, что изволите, что возжелаете... И мы сделаем для вас все, что скажете... или даже подумаете!..
- Ого, - сказал он, - вы умеете читать мысли?
Она рассмеялась снова.
- Разве сложно читать мысли мужчин?
- Думаю, - ответил он, - мужчин... сложно. Не все же, кто носит штаны, - мужчины?
Она расхохоталась, показывая влажный рот, такой же жгуче красный, как и толстые пухлые губы.
- Интересная шутка!
- Это не шутка, - сказал он мирно, - многое изменилось. Даже значения слов...
Она бросила лукавый взгляд в сторону ошеломленного Нила, лицо его красное и вспотевшее не просто говорит яснее ясного, что он чувствует и чего жаждет, а кричит во весь звериный голос.
- Правда?
- Правда-правда, - заверил он. - Конечно, не все... Изменения происходят медленно.
- Я не верю в изменения, - сказала она победно. - Боги создали вечный мир, в котором все предопределено и все повторяется. Мойры следят...
- Да-да, - прервал он. - Коней наших тут покормят?
- Покормят, - заверила она с улыбкой. - Они уже получают то, что у вас еще впереди... Вы желаете сперва искупаться или же...
Нил замотал головой так яростно, что уши захлопали по сторонам, как у охотничьей собаки.
- Купаться потом! - заявил он. - Или я сейчас лопну! Я иду!
В ответ на его вопль из-за шелковой занавески протянулись обнаженные женские руки, ухватили его за пояс, и он со счастливым воплем дал себя утащить за эту непрочную преграду.
Лоенгрин рассчитывал, что увидит Нила хотя бы к вечеру, Нил все-таки стесняется благородного господина, образцового во всем и во всех отношениях, потому, как и где тешит плоть, догадаться трудно, но, когда в саду вспыхнул жаркий огонь в светильниках, разгоняя медленно накапливающийся мрак, зазвенел приближающийся женский смех, стена зелени раздвинулась, Лоенгрин уже готов был увидеть оруженосца, но появилась улыбающаяся Голда.
Из одежды на ней только небольшая гирлянда цветов и нитка дивных ракушек, но с ее фигурой любая одежда будет выглядеть оскорбительной, и Лоенгрин успел подумать, что со времен язычества идеалы женских пропорций изменились в сторону утонченности и одухотворенности, в то время когда раньше царствовала вот такая чувственная плоть...
Раскачивая широкими бедрами, она подошла вплотную и взглянула крупными томными глазами навыкате, очень живыми и блестящими.
- Мой герой, - проговорила она низким чувственным голосом, - ты еще не видел моего дворца внутри...
Лоенгрин поднялся и сразу оказался на голову выше.
- Пойдем посмотрим?
- Ты очень разборчив, - упрекнула она. - Столько красивых девушек пытались подарить тебе любовь!
- Это для моего слуги, - ответил он.
- А герою нужна сразу богиня?
Она расхохоталась и прижалась к нему нагим горячим телом, обняв одной рукой и понуждая идти в сторону сказочного дворца, засверкавшего в огнях расположенных вокруг светильников.
Утром Лоенгрин, обнаженный до пояса, быстро ополоснул лицо и грудь в холодном ручье, избегая разнеживающих ванн с теплой водой и плавающими на поверхности лепестками роз, повернулся в сторону укрытых за пышными цветущими кустами конюшен, пора проверить, как там и чем кормят коней, как вблизи прозвенел легкий женский смех, кусты раздвинулись и вышел его оруженосец.
Он обнимал сразу двух девушек, а третья шла сзади и бросала в них цветами, а когда на нее перестали обращать внимание, нагнулась и со смехом укусила Нила за ягодицу.
Нил, растеряв почти всю одежду, штаны все-таки сохранил, а у женщин из одежды только гирлянды из ярких цветов.
Оказавшись на поляне, он торопливо и смущенно поклонился своему хозяину.
- Ваша светлость...
- Не стесняйся, Нил, - ответил Лоенгрин мирно. - Однажды все проходят эту проверку. Говорим про огонь, воду и медные трубы, но про главное испытание стыдливо умалчиваем.
- Ваша светлость?
Лоенгрин пояснил:
- Настоящее испытание - женщины. В нем мало героического, потому и помалкиваем, но стойкости требует больше, чем самая кровавая битва. Садись, будем завтракать.
Нил осторожно сел, женщины сразу же прижались к нему, а одна уселась ему на колени и обхватила за шею.
