- Какой завтрак, - взмолился Нил, - я все время что-то да ем! Даже ночью жрал в три горла.
- Что?
- Не знаю, - признался Нил. - Что-то суют в рот, а в кубки наливают и наливают. Никогда столько не жрал и не пил, как только и влезло! Но вкусно, скажу честно. Дома такого не случалось пробовать ни разу в жизни.
Лоенгрин кивнул:
- Да, конечно. Здесь и еда вкуснее, и вино слаще, а женщины вообще выше всех похвал. Для человека простого это и есть предел всего желаемого.
Нил спросил осторожно:
- Ваша светлость, я не понял... Все говорят, что под Волшебным Холмом живут эльфы, но какие же это эльфы?
- Это не эльфы, - согласился Лоенгрин.
- А... кто?
- Язычники.
- Господи, - воскликнул Нил, - эти нечестивые язычники, выходит, здорово жили!
Лоенгрин посмотрел на него с сочувствием.
- Я неправильно объяснил, извини. Это не люди, Нил. Это нимфы, как их тогда называли. Понимаешь, это у нас один Господь, а язычники его не знали, у них было множество мелких богов, что пили, ели и дрались, как и все, ходили к чужим женам, совокуплялись с людьми и животными, не видя разницы, и от людей почти не отличались... Они бессмертны и всегда юны, никогда не старятся и не умирают сами по себе, их можно только убить. Это уцелевший кусочек того мира. Венера - богиня плотских утех, а эти женщины - ее нимфы. Я не знаю, как они уцелели, сумев отгородиться от нового мира христиан, но так уж получилось... Так что это не враги в прямом смысле.
- Друзья?
- И не друзья, - ответил он. - Просто они так живут. Просто живут.
- Хорошо живут, - сказал Нил. Женщины продолжали ластиться, целовали его в шею, плечи, гладили, почесывали, разминали мышцы, игриво покусывали за уши. - Радостно, я бы сказал.
- Радостно, - согласился Лоенгрин. - Даже у богов простые такие радости... Представляешь, их самый высший бог, бог богов, ел и пил, как и ты, дрался с людьми и богами, соблазнял чужих жен.
Нил воскликнул:
- Вот здорово!
- Да, - согласился Лоенгрин. - Только меня ничто не заставит кланяться богу с умом и повадками моего оруженосца.
Он взял выстиранную вчера рубашку, за ночь высохла, с удовольствием натянул на сильное тело, жаждущее действий, влез в стальную кирасу и начал прилаживать на себе остальные доспехи из такой непривычной в этом мире неги стали.
Нил вскочил и поспешно взялся помогать. Женщины смотрели с недоумением и обидой.
- Вам не нравится их мир? - спросил Нил.
Лоенгрин с усилием затянул пряжку потуже, вздохнул.
- Понимаешь, Нил... я вижу разницу между поучениями отца Ефимия и наставлениями отца Теогольда, хотя оба на одну и ту же тему, но я не вижу разницы в том, возлечь на ложе с вон той рыжеволосой красавицей, что справа, или вот с этой жгучей брюнеткой, что слева. Или даже с той золотоволосой, что чешет тебе спину. А ты видишь?
Нил ответил с готовностью:
- Конечно!
- В чем, просвети.
- Та рыжая, - объяснил Нил, очень гордый, что понимает больше господина, - а та вот черная!
- Это я заметил, - обронил Лоенгрин, - а насчет существенной, как бы сказать, разницы?
Нил приподнял в удивлении плечи.
- Ваша светлость, это женщины! Какая между ними может быть разница?
- Гм, - сказал Лоенгрин. - Не совсем... но вообще-то хороший ответ. Ты, как я понял, планируешь остаться?
Нил радостно подхватился.
- А что, можно?
- Будут только рады, - сообщил Лоенгрин.
- Тогда меня отсюда и сто быков не вытащат!
- Понятно, - сказал Лоенгрин. - Ну ладно, будь здоров. Вот тут еще чуть затяни, чтоб не болталось... Хорошо, спасибо! Я пошел.
Нил непонимающими глазами смотрел, как его господин, расправив плечи, уходит вольно и широко к своему коню. Тот радостно заржал, Лоенгрин вынес из сарая седло и положил коню на спину.
- Мой лорд!
Лоенгрин оглянулся, Нил подбежал с вытаращенными глазами и распахнутым в удивлении ртом.
- Слушаю, - ответил Лоенгрин и принялся затягивать подпругу.
Нил поспешно ухватился за ремни, начал сам все затягивать и улаживать, деликатно отстраняя рыцаря.
Лоенгрин сказал усмешливо:
- Да брось ты эту ерунду!.. Там вон тебя такие женщины ждут...
Нил спросил с пугливым недоверием:
- Вы в самом деле решили уехать?.. Отсюда? Где вот так все... божественно?
- Что значит решил? - перепросил Лоенгрин. - Я и не собирался здесь задерживаться, как помнишь. Или все забыл? Мне нужно объехать земли Брабанта, посмотреть, что и как, затем вернуться в Анвер.
Нил взмолился:
- Но почему сейчас?
- А почему не сейчас? - спросил Лоенгрин отстраненно. - Я христианин, а это обязывает. И я возвращаюсь в христианский мир.
- Ваша светлость, а я?
- Это у язычников нет выбора, - напомнил Лоенгрин. - А у христиан есть. Ты христианин, сам волен, вернуться ли в мир христиан или же остаться в язычестве. Заметь, я не называю это вот ни гнусным, ни развратным или развращенным, похотливым или... любым другим словом. Я просто сделал здесь остановку, дал отдохнуть коню, теперь еду мимо и дальше.
Он проверил стремена, потрепал коня по холке.
- Готов, дружище?
Конь ответил тихим ржанием. Нил метнулся от них, как ошпаренный, а Лоенгрин вспрыгнул в седло, разобрал повод.
