- Человек всегда находит для себя оправдание. Стоит Тельрамунду обронить где-то, что его перед боем чем-то опоили... да-да, поверят даже те, кто присутствовал при вашей с ним схватке! Мир так устроен, что все мы... прости Господи!.. всегда охотнее верим плохому о ком угодно, чем хорошему. Потому, ваша светлость, вы всегда должны жить и драться в полную силу.
Лоенгрин развел руками.
- Я всегда полагал, что силу дозировать нужно особенно тщательно.
- Это где вас такому учили?
- Ну... далеко отсюда.
- Заметно, - ответил Перигейл саркастически. - В царстве любви и добра?
- Ну... близко к нему.
Перигейл громыхнул:
- А сейчас вы на земле, которую не только священники называют грешной! Потому никто не должен сомневаться в вашей силе. Лучше пусть опасаются, как вы говорите, чрезмерного применения, чем... гм... недоприменения.
Он остановился, навстречу по лестнице величественно спускается леди Ортруда, свеженькая и сияющая хищной красотой, на лице победная улыбка.
- Ваша светлость, - сказал Перигейл и поклонился, - мне нужно срочно посмотреть... как там уложили новую партию арбалетов.
Он развернулся и быстро направился через холл обратно к выходу. Лоенгрин повернулся к леди Ортруде, она подала ему руку, и он вынужденно принял ее и повел вниз, а она сходила медленно и царственно, ее вроде бы затянутая корсетом грудь волнующе покачивается, и у него в воображении обе эти чаши сразу очутились в его ладонях, он едва не споткнулся, старательно очищая мозг от стыдных и недостойных картин.
Леди Ортруда с каждым шагом придвигалась ближе, в зале пусто, она потупила глаза, но щеки раскраснелись, а губы повлажнели и слегка раздвинулись.
- Я ваша заложница, - напомнила она тихо, - и полностью в вашей власти, мой господин.
Лоенгрин покачал головой.
- Я же сказал, в этом нет необходимости. Отдохните у нас, а затем отправляйтесь домой.
Она воскликнула:
- Как можно! Я хочу, чтобы вы нас ни в чем не подозревали!
- Я не подозреваю, - заверил он. - Этот ваш приезд развеял бы любые сомнения, если бы они даже и были.
- Но все-таки, - сказала она нерешительно, - если я вот так сразу уеду, вы можете снова подумать... нет, я не хочу этого! Или вы не подумаете, но госпожа Эльза может...
Он перебил:
- Эльза настолько чистый и нежный ангел, что темные мысли она просто не принимает.
Ортруда слегка прикусила губу.
- Однако... Хорошо, если так. Я уеду, но, с вашего позволения, погощу у вас день-другой и постараюсь как-то уверить вас, что мы не собираемся мстить или попытаться что-то изменить. Что произошло, то произошло, нужно жить с этим.
Он вздохнул с облегчением.
- Золотые слова.
Она чарующе улыбнулась.
- И еще я должна, просто обязана, пообщаться с милой Эльзой! Она так чиста и непосредственна, что может обжечься на таких вещах, которые мы, женщины, обходим просто и умело.
Он в сомнении наклонил голову.
- Я не против. Но такие вопросы... решает сама Эльза.
Ортруда всплеснула руками.
- Разумеется! У женщины должен быть свой уголок и своя маленькая норка.
Они давно сошли с лестницы, Лоенгрин чувствовал нарастающую неловкость, стоять вот так в зале и не знать, как себя вести, потому что извиниться и уйти не дает, успевая остановить либо чарующей улыбкой, либо движением руки, а сейчас взглянула ему в глаза, и он ощутил сладкие мурашки по всему телу.
Стараясь смотреть ей в глаза или хотя бы не опускать взгляд ниже ее роскошных полных губ, спелых и провоцирующих, он произнес вопросительно:
- Леди Ортруда?
Она сделала крохотный шажок, подойдя вплотную, как вообще-то женщина не должна приближаться к мужчине, взглянула снизу вверх, выглядит высокой только на расстоянии, а вот так рядом настолько ниже, что ей приходится закидывать голову, чтобы смотреть ему в лицо, а его взгляд сам по себе упорно соскальзывает на пышную грудь, что настолько старается выбраться из тесного выреза платья, что уже показались края алых кончиков, ярких, как поспевшая малина.
- Лорд Лоенгрин, - произнесла она таким нежным голосом, что у него кровь начала разогреваться до кипения, - и все равно я ваша пленница... и в полной вашей власти!.. Вы можете делать со мной все, что захотите...
Он ответил с достоинством:
- Леди Ортруда, что вы говорите! Разве я могу повести себя неподобающим образом? Это недостойно...
Ее полные губы приоткрылись в робкой улыбке, а глаза стали темными и загадочными.
- Все достойно, если пленница вам позволяет делать с нею все, что вы хотите...
- Леди Ортруда!
- Вы можете приказать ей все, - продолжала она, - и я сделаю для вас все, что пожелаете... Это так прекрасно и сладостно - покоряться мужчине, что сильнее тебя самой...
Он хотел отступить, но она взяла его за руки и медленно положила его ладони на свои груди. Ему показалось, что пальцы вспыхнули в сладком огне, попытался убрать и отстраниться, но она держала его руки крепко и неотрывно смотрела в лицо.
- Леди Ортруда, - проговорил он хрипло и сам смутно удивился, что его обычно чистый серебряный голос звучит со странными нотками, - Леди Ортруда, так делать нельзя...
- Почему? - спросила она тихо.
- Это... нехорошо...
- Но вы же хотите этого?
