Отряд неторопливо рысил по дороге, а вокруг поля сменялись перелесками и дубравами, деревнями и селами, веселым перезвоном монастырских колоколов и шелестом дубовых листьев. Двигались быстро, дорога шла по коренным переяславльским землям. Владимир внимательно рассматривал окружающее, примечая, как изменилось все вокруг. За три года после опустошения княжества половцами его последствия были совсем незаметны, жизнь взяла свое. Но тринадцатилетний Владимир помнил сожженные деревни и валяющиеся на земле трупы, помнил вытоптанные поля и разоренные церкви. Вспоминая прошлое, покачиваясь в седле и прислушиваясь время от времени к разговорам ближних дружинников, он напряженно думал, как избежать такого в будущем.
Примерно через неделю пути все переменилось. Дорога вошла в лес, который быстро становился все гуще и сумрачней, оставляя все меньше было света вокруг. Наконец лес надвинулся со всех сторон сплошной чернотой, закрыл своими ветками землю, и небо, и воздух, накрыл всадников прелым сладким запахом, постелил им под ноги мягкие зеленые мхи.
Ночевали путники в селах, которые в этих чащобах избежали разорения во время набега Искала и были побогаче оставшихся за спиной. Население их щедро угощало князя и его спутников, лишь мяса по-летнему времени не было. На возмущенье воинов князь, ничуть не переменившись в лице, мудро отвечал:
- Мы не половцы, и они не враги наши. Ограбим их, кто будет платить положенную дань - и бараном, и курицей, и яйцом, и медом, и воском?
Дивились уму не по летам мало видевшие до того княжича воины, но те, кто давно служил в дружине Всеволода, напоминали им, что княжич с отцом наравне с самого набега половцев воинскими и государевыми делами занимался.
Дорога меж тем понемногу становилась все уже и уже, а леса вокруг превращались в непроходимые чащи. Все реже и реже встречались деревни, а население менялось. Вместо привычных разговорчивых переяславцев отряд князя встречали молчаливо-спокойные, крепкие, рослые светловолосые мужики с неторопливой, с несколько окающей и чокающей речью - вятичи. Приветливо, но недоверчиво смотрели они на неожиданных гостей.
- Они здесь до сих пор, прости меня Боже, язычники все, кого не возьми, - рассказывал старый, весь в шрамах, поседевший в боях и походах боярин Порей - Остерегись, княже, народ этот упорный и гордый. Не зря Владимир Красно Солнышко на них походом ходил, снова под руку русскую возвращая. Князь их тогдашний, Ходота, много хлопот войску русскому доставил. А еще в гордыне своей считают себя лучшими среди народов, не зря их вятичами прозвали.
- Ага. А еще они над собой любят пошутить, - невежливо перебил боярина Илья. - Сами рассказывать любят присказку про плот, что по речке плывет. Окликают его с берега сторожи: 'Эй, что за люди на плоту плывут?', а те в ответ: 'То не люди, то - вяцкие!' - и дождавшись смеха окружающих, а так же злого взгляда Порея и недовольного - Владимира, делает испуганное лицо и повторяет с вятским выговором.- Ачоа?
Не удержавшись, прыскает молодой князь, даже боярин Порей, отбросив обиду, смеется.
- Илья, тебе не сыном не боярским, а скоморошьим бы родиться, - отсмеявшись, мстит боярин, но и тут Дубенец не теряется.
- Мыслишь неверно, боярин. Они ж меня и подкинули в боярскую семью, чтоб хлеб у них не отбивал.
- Щагол, - не выдерживает боярин, а кто-то из старших дружинников продолжает, - щаглуя на осиновом дубу, - тщательно имитируя деревенский акцент. Все смеются, а княжич незаметно показывает своему другу кулак. Тот, красный и злой, смиряется и через некоторое время смеется, как будто ничего не случилось. 'Мальчишки' - думает, глядя на них боярин: 'а ведь на следующий год в возраст войдут'.
После первой деревни довольно долго пришлось ехать по незаселенному, густому лесу, в котором почти терялась пробитая дорога и только взяты в деревне проводник, смерд по имени Грозилко, в крещении Алексей, мог найти еле заметные ее приметы. Ехавшие за ним дружинники поют лесную песню:
- Понавесился лес, позаставился,
Будто дремлет в дреме дремучей,
Будто заснул он, будто стоит он.
Ан не верь сну лесному, не верь, он обманывает .
Ночевать приходится прямо в лесу, на подходящих полянах, на постелях из наваленного на землю лапника, есть приготовленную на углях дичину. Единственное развлечение - рассказы бывалых воинов. Сегодня Лучка Гордеев рассказывает о Кривичской земле, нынешнем Полоцком княжестве:
