Полк набрать, это вам не княжеским судом заниматься. Надо людей заинтересовать. Чем же этих скрытных лесовиков можно увлечь? Недолюбливают они власть киевскую и все оскорбления чести Ярославичей для них - звук пустой. Но надо, надо что-то придумывать, а то придется привести в Курск, где уговорились собраться Ярославичи для похода против Изяслава, лишь свою небольшую дружину. Исподволь, осторожно начал молодой князь увеличивать численность своей дружины. Приглашал к себе в хоромы местных боярских детей, обещал предстоящие походы, чтобы не раскрыть прежде времени замыслы, рассуждал о воинской славе и доблести. Дети боярские хмуро слушали восторженного княжича, бредившего, как им казалось, ратными подвигами, уходили прочь. После Илья говорил с укором Владимиру: 'Не об этом с ними надо толковать, княже. Обещай им добычу - серебро, дорогие ткани, пленных, красивых полочанок, тогда пойдут они за тобой. Мой отец всегда говорил, что так можно набрать любое войско'. Владимир слушал Илью, и не хотелось ему поступать по таким советам: разве можно такими жестокими и корыстными речами привлекать людей, разве можно разжигать в них ненависть и жадность?
Но время шло, уже начинали кое-где желтеть листья, зима стояла на пороге, а княжеское войско пополнялось плохо. И тогда он позвал к себе воеводу, которым назначил боярина Порея, и спросил, что надо сделать для того, чтобы люди сами согласились пойти с ним на рать. Воевода сказал коротко: 'Обещай им, князь, десятую часть всей добычи и отдание на поток захваченных градов'.
Долго думал Владимир над словами воеводы. Не по душе ему было такое, но понимал он, что иначе не поднять людей в дальний поход, воевать непонятно за что. Поэтому продолжал он собирать людей в свою дружину, теперь обещая им не только славу, но и добычу. Так что дружина его пополнялась, хотя и не так быстро, как хотелось. Нов от пришла осенняя слякоть, перекрыв все дальние дороги и затруднив даже проезд в ближние города. Теперь он мог говорить свободно, не опасаясь соглядатаев полоцкого князя. Теперь звал он, как наказывал отец, отомстить полочанам за разгром Новгорода, за поругание святой Софии. Но уже понял князь, что одними благими призывами нельзя поднять людей в тяжелый поход. Люди не пойдут на смерть ради непонятных и далеких целей. Что для них святая София, когда многие не видели ее и в глаза? Что для них Новгород и честь Ярославичей? Что для них Всеслав, когда никому из них он лично не грозил и не отнимал у них имений, и землю, и не разорил, и не пленил их?
Поэтому все чаще просил князь своих людей рассказывать будущим ратникам о богатствах и красоте полоцких городов, о полных разной утвари домах тамошних бояр и дружинников, о набитых снедью амбарах. Даже сам он зачастую говорил своим людям о добыче, которая ждет их в этом походе, и видел, как внимательно слушают его дружинники, как крепнет в них желание подняться в дальний поход.
К зиме на исходе лета шесть тысяч пятьсот семьдесят первого Ярославичи полностью подготовились к войне с Всеславом, и Всеволод послал к сыну гонцов. Гонцы, пройдя сквозь застылые вятские леса, по еще неглубокому снегу пришли в Ростов к исходу декабря и передали Владимиру послание Всеволода. Отец приказывал Владимиру привести ростово-суздальскую рать под Менеск к концу января. Туда же к этому сроку подойдут рати из Киева, Чернигова, Переяславля и прочих, младших городов. Оттуда и начнется ратный поход на Всеслава. К исходу месяца ударили сильные морозы, обильный снегопад плотно укутал землю, но и прикрыл все дороги, ведущие из Ростова в другие княжества. Наконец полностью стали реки, затянувшись льдом и открыв истинные зимние дороги на Руси. Потянулись первые купеческие обозы и первые отряды войск к местам сбора.
Владимир, проверив готовность дружины и ростовского полка к походу, отдыхал за столом и слушал рассказ новгородского гостя Садко. Тот рассказывал о событиях в дальней земле, в которой побывал этим летом и о том, что случилось в ней после его отъезда.
