Он ехал впереди своих воинов, рядом колыхался свернутый княжеский стяг. Владимир погрузился в раздумья о происходящем, о том, что он уже не мальчик, не княжеский сын, а самостоятельный взрослый воин, и все эти люди, что едут за ним следом, прислушиваются к его словам, выполняют все его указания. И не на охоту или иное развлечение едет сегодня Владимир, а на настоящий бой со славным и известным по всей Руси воином князем Всеславом Брячиславичем. Сердце его замирало от счастья и тревоги, ибо он понимал, что отныне совсем кончается его детство и начинается новая, совершенно другая жизнь с ее иными, ранее не изведанными заботами.
Ехали от восхода до захода солнца с частыми, но небольшими привалами. Грелись у костров, ночевали по селениям, куда заранее приходила сторожа и готовила ночлег для князя и всей рати. Поистине нет ничего лучше зимних дорог на Руси, ровных ледовых путей, проложенных самим Господом по руслам застывших подо льдом рек. Шли быстро и скоро пересекли границу Кривской земли. О приближении к Менску они узнали по многочисленным костров, у которых воины союзных войск грелись, расположившись вокруг города. В сумерках огни бросали красные отблески на ослепительно белый снег, и казалось, что все поле под городом покрыто красновато-кровавым ковром, по которому бежали от качающихся огней темные тени.
Рать Владимира в молчании прошла мимо говорливых киевлян, потом мимо задиристых черниговцев, которые даже сейчас насмешками старались задеть воинов Мономаха. Но они отмалчивались, двигаясь к лагерю переяславльской рати. Вот, наконец, и он. Послышались дружеские голоса, дружинники Владимира узнавали своих друзей и родственников. Здесь была своя, переяславльская сторона, хотя и находилась она в полоцкой земле.
Владимир прошел в шатер к отцу. Тот сидел на походной скамье, закутавшись в пушистую меховую шубу. В качающемся пламени свечей блестели глаза близких отцовых дружинников, пар от их дыхания поднимался к вершине шатра, оседал инеем на стенах. Радостно встретил отец княжича. Выйдя же на улицу и оглядев располагавшихся лагерем ростово-суздальских воинов, Всеволод уважительно посмотрел на своего сына и похвалил его.
Наутро в шатре Великого князя Киевского Изяслава состоялся совет. Слуги расстарались и от нагретых на кострах камней в шатре было тепло. Князья сидели без шуб и шапок в походных одеждах. Несколько лет не видел их Владимир, со времени поездки в Киев с отцом и совместной службы в соборе святой Софии. Изяслав был все так же суетлив и многословен, неуверен в движениях, говорил и постоянно смотрл на окружающих, как бы прося их сочувствия. Святослав Черниговский располнел лицом, плосковатый нос его еще более расплылся по лицу, маленькие глазки смотрели строго и со значением, на затылке, прикрытая волосами, предательски проблескивала в свете, просачивавшемся в шатер, большая залысина.
Всеволод спокойно и внимательно слушал говорившего Изяслава, как старшего брата. Святослав же все время перебивал его, значительно поджимал губы. Казалось, что у него была лишь одна забота, доказать что он, второй Ярославич, и по рождению, и но чину, и по уму стоит ниже Изяслава, и Святослав надувался, не обращал внимания на сам разговор, а следил лишь за тем, как он сам воспринимался сидевшими в шатре князьями и воеводами.
Владимир вспомнил, как Святослав старался выступить вперед, встать перед другими князьями в Софийском храме, и теперь Мономах с сожалением смотрел на болезненные усилия Святослава словом и жестом подчеркнуть свое значение среди других князей рода. Рядом с Изяславом сидел его сын Ярополк, а из-за спины Святослава выглядывали его старшие сыновья Глеб, Олег, Давид и Роман. Глеб привел с собой тмутараканскую дружину, остальные Святославичи еще не имели столов и поэтому особенно заносчиво-завистливо поглядывали на Ярополка Изяславича и Владимира Моиомаха. Святославичи явно пошли в отца. Владимир с интересом смотрел на своих двоюродных братьев. Он ведь был младшим из всех. Но вдруг у него промелькнула мысль, и он даже вздрогнул, будто укололся об нее: 'Так это сколько же ждать ему, Мономаху, внуку византийского императора, первенства в этом многоликом роде? Мало того, что он самый молодой, так ведь и отец его младший из братьев. Увидит ли он когда-нибудь киевский стол? А может стоит подумать, как подобно Брячиславовичам выделить себе и своим будущим сынам вотчинное княжество?' Но Владимир постарался прогнать эту непрошеную опасную думу и внимательнее вслушался, о чем говорили князья.
