Вторая точка рандеву оказалась в парке, на скамейке, стоявшей в укромном уголке, причем все подходы хорошо просматривались сквозь зелень кустов. Парк — пустырь, кое-как засаженный деревьями — был безлюден. Но Снегирь, подходя к скамейке, озирался, словно неуклюже пытался обнаружить хвост; затем прошел мимо, не заговорив и тщательно обследовал все вокруг — и лишь потом подсел к ним.
Поздоровался с Наташей механически, глядя куда-то сквозь нее. Ответных ее слов, как показалось Ростовцеву, не слышал. Он был похож на другого человека, зачем-то загримированного под Пашу Снегиря, балагура и компанейского парня. Какая уж тут помощь от готового напустить в штаны лекаря, подумал Ростовцев с тоскливым осознанием бесполезности всего сделанного и задуманного. Бесполезности и ненужности.
— Скажи прямо: на чем тебя сломали? — спросил он жестко. — Может, нам сейчас стоит просто уйти?
— На Таське, — сказал Снегирь.
Таська была его пятнадцатилетней дочерью. Единственной, любимой. Растил ее один, так второй раз и не женившись.
Доктор продолжал:
— Сутки не была дома… позвонили… если мол, дернусь… потом вернулась… ничего не делали, совсем ничего… продержали в запертой комнате…
Голос звучал мертво. Ростовцев подумал, что, пожалуй, Снегирь не трус. Пожалуй, наоборот.
— В наше ТМО тебе ходу нет, ни в больницу, ни в поликлинику, — сказал Снегирь. — Остальным ведь сказали попросту, что ты маньяк, убийца, признанный невменяемым и сбежавший из психушки… Корочки ментовские показали… Это со мной возились, потому что я тебя знал раньше и не поверил бы… А на дому ничего не сделать, без анализов, без ЭЭГ, без…
Он не договорил, безнадежно махнул рукой.
— Хорошо. А какая-нибудь частная клиника? Есть что-нибудь на примете? Правда, до моих денег добраться проблематично, но что-нибудь придумаем, как-нибудь снимем со счета.
Ростовцев говорил и сам себе не особо верил. Без кредитной карточки, без чековой книжки, и, самое главное — без паспорта, до его денег добраться было не проблематично. Попросту невозможно.
— В принципе, есть варианты, — осторожно сказал Снегирь. — Но нужно время, дня два, три…
— Боюсь, три дня не выдержать. Без денег, без документов, без крыши над головой…
В словах Ростовцева был легкий оттенок провокации. Но Снегирь не купился. По крайней мере располагать своими финансами и жильем не предложил. Сказал:
— Насчет крыши… У меня ведь так и остались ключи от твоей квартиры в Автово…
— ???? — Ростовцев изобразил непонимание.
Впрочем, вполне искреннее. По его проснувшимся (с помощью Наташи) воспоминаниям — жил он на Гражданке. То есть на противоположном конце города.
Доктор замялся:
— Ну-у… так ведь это… ты же ее держал… в общем, все равно ведь от жены уходить собирался… а у меня Таська… ну, в общем…
Ростовцев вспомнил, Точно. Да. Все так и было. Купил он на чужое имя квартирку — расслабиться порой после работы. Благо, почти все их объекты были к югу и юго-западу от города — Автово как раз по пути. И Снегирь, изображавший перед Таськой целомудренного пуританина, тоже пользовался. Только вот… Потом появилась… не Наташа, нет, ее звали Вера, точно, Вера. Память, словно спеша реабилитироваться, нарисовала картинку: блондинка, точеная фигурка, уверенные жесты…
Ростовцев взглянул на Наташу. Она смотрела на него прямо, с вызовом.
— А потом ты собрался… — продолжил вспоминать доктор, — ее звали…
— Ее звали Наташа, — закончил Ростовцев с непреклонной мягкостью. — Наташа.
— Да-да… в общем, ключи у меня так и остались…
— Где они? Ключи?
— У меня, с собой…
Интересные дела. Зачем смертельно напуганный Снегирь таскает их в кармане? Червячок подозрения в душе Ростовцева напрягся, поднял голову, оскалил зубки… Цыц! — шуганул его хозяин. Червячок испуганно отдернулся, но не сбежал.
— Хорошо. Тогда мы заляжем там, на эти два-три дня. А ты подготовь все для независимой экспертизы, договорись, с кем надо… Начни сегодня же.
Ростовцев говорил жестко, командным тоном — и в душе ненавидел себя за этот тон. Знал, что Снегирь не умеет отказывать, и пользовался этим. Добавил он значительно мягче, чтобы хоть как-то сгладить впечатление от предыдущих слов:
— Я не понимаю, что со мной творится, Паша. Не понимаю и боюсь. Я всегда был уверен, что может отказать моя рука или нога, или какой внутренний орган — но уж мозг-то даст сбой в последнюю очередь. А теперь… Теперь я не уверен ни в чем. Вместо снов — непонятные кошмары со мною в главной роли. Наяву — дежа вю, ложные воспоминания и провалы в памяти. И — странные приступы, пока к тебе на электричке ехали, дважды так прохватывало… Думал — всё, конец. Если бы не Наташа…
Снегирь посмотрел на нее. Наташа кивнула. Лицо у нее было тревожное и серьезное.
— Ладно, — сказал Снегирь. — Я займусь не откладывая. Но — завтра.
— А сегодня?
— А сегодня я увезу отсюда Таську… Второй — такой — ночи я не переживу.
Предположив, что Эскулап сейчас на запасной, только Генералу известной площадке готовится к приему пойманного объекта, — Руслан ошибся.
