Я хочу вернуться в то время, когда меня не существовало, когда ничего не болело. Когда мир был оцепеневшим. Когда ты не мог чувствовать. Не мог истекать кровью. А это? Это агония, которую я не могу описать — потерять единственного мужчину, которого я когда-либо любила, единственного, кто любил меня.
Я теряю его с каждым мучительным мгновением. Медленно он уходит, и я буду той, кто убьет его. Но другого пути нет. Это то, чего хотел этот человек. Сделать меня заложницей своей воли. Дать мне выбор, не дав его на самом деле. Кто умрет, а кто выживет? У меня есть власть решать, но здесь нет никакой власти. Я всегда на его милости.
— Прости меня. Я люблю тебя! — Я плачу, зная, что это будет последний раз, когда я смогу сказать ему об этом.
В мгновение ока я вырываю пистолет и без чувств, без мыслей нажимаю на курок.
Он падает назад, его глаза закатываются.
— Нет! Маттео! — Я выкрикиваю его имя, снова и снова, до боли в горле. Я падаю на пол, тянусь к нему, слезы текут из уголков моих глаз, мне нужно обнять его, сказать ему, что мне жаль. Но мне не удается уйти далеко.
Руки отрываются от меня, пока я не перестаю видеть смерть в его глазах.
Пока он не исчезнет. Пока не исчезну и я.
АИДА
8 ЛЕТ
Я никогда не видела свою маму. Интересно, красивая ли она? Похожа ли я на нее. Папа говорит, что она умерла очень давно, сразу после моего рождения. Он говорит, что это я виновата в ее смерти. Что я сделала это с ней, когда вышла из нее.
Я ненавижу себя за то, что убила маму. Как бы я хотела увидеть ее, хотя бы фотографию. Но у нас их нет. Я хочу иметь такую маму, как у моих кузин Киары и Ракель. Им так повезло.
У меня есть только папа. Он не очень добр ко мне. Я думаю, он ненавидит меня за то, что я причинила боль маме. Я его не виню.
Я играю с куклой, которую дядя Сэл подарил мне на день рождения. Здесь нет никого, кроме меня и мисс Греко. Она учит меня чему-то, потому что папа не разрешает мне ходить в настоящую школу. Он говорит, что будет лучше, если я останусь дома. Я не знаю, почему. Я просто хочу быть как мои кузины. Они ходят в школу.
А я всегда одна в нашем большом доме. Он просто уходит и оставляет меня почти на весь день. Мисс Греко остается ночевать, когда он не может быть дома ночью. Она укладывает меня спать. Она всегда добра ко мне.
Она говорит, что я умная, что я очень хорошо читаю, но математика мне дается трудновато. Она покупает мне много книг. Я люблю читать их, когда не играю.
Я хочу увидеться с кузинами, завести друзей, но папа мне не разрешает. Он сердится, когда я задаю слишком много вопросов. Я вижу Киару и Ракель только на праздники и дни рождения. Все остальное время я остаюсь в нашем доме. По крайней мере, у меня есть задний двор. Я могу покататься на качелях или поиграть в песочнице.
— Аида, дорогая, — зовет из кухни мисс Греко. — Я испекла шоколадное печенье. Хочешь?
— Вкусняшка! — Я мгновенно вскакиваю на ноги, роняю куклу и бегу к ней. — Можно мне два? — Я вбегаю на кухню, но у нее уже лежат два печенья на тарелке и ждут меня.
Я широко улыбаюсь, хватаю один и запихиваю его в рот. Он весь теплый и липкий.
— Спасибо, — бормочу я, крошки вываливаются изо рта.
— Пожалуйста. Ты заслужила это после всей той тяжелой работы, которую ты проделала с учебой. — Она берет печенье, кладет его на свою тарелку и мило смотрит на меня, пока ест.
Я бы хотела, чтобы она была моей мамой. Была ли моя настоящая мама такой же милой, как она? Были ли у нее светлые волосы, как у меня, или черные, как у мисс Греко? Я никогда не узнаю, и от этого мне так грустно.
— Что случилось, милая? — спрашивает мисс Греко, и я поднимаю на нее глаза, не зная, что ответить. Она работает на моего отца. Что, если она расскажет ему? Что, если он рассердится на меня за то, что я думаю о маме, а потом накричит или ударит меня?
— Ничего. Я просто устала. — Я приступаю ко второму печенью. — А папа не рассердится, что ты их испекла?
— Нет, не волнуйся. — У нее красивая улыбка. Это делает меня счастливой. — Он сказал, что все в порядке, когда я вчера спросила.
— Хорошо. Мне не нравится, когда он кричит.
Она вздыхает.
— Мне тоже, дорогая.
— Ты останешься сегодня?
Она встает, подходит ко мне, обнимая сзади за плечи.
— Не сегодня.
— О. — Я не могу смотреть на нее. Я начну плакать. Но понимает, что мне грустно, потому что обнимает меня крепче.
— Мне жаль, Аида. Я бы хотела... — Она тяжело вздохнула.
Я поворачиваю голову вверх, и кажется, что она хочет заплакать.
— Чего ты хочешь?
— Я бы хотела, — шепчет она, наклоняясь к моему уху, — чтобы я забрала тебя отсюда. Ты заслуживаешь большего. Мне жаль, что я делаю недостаточно.
— Не плачь. — Я быстро поворачиваюсь, кладу руки ей на живот и обнимаю ее со всей силы. — Ты действительно помогаешь мне. Ты добра ко мне. Ты учишь меня. Ты мой друг.
— Да, милая, это так.
