Логово дьявола полностью

Что за клуб? Это весело?

Папа смеется.

— Да, он был бы идеальным, такой милый ребенок. Они его съедят.

— Почему бы нам не использовать его для чего-нибудь другого? — на этот раз спрашивает дядя Сэл. — Нам нужны мужчины. Убийцы. Мы никогда не создавали таких с нуля. Мы можем попросить ребят обучить его. Сделаем из него все, что захотим.

О чем они говорят?

— Хм. — Рот дяди Фаро искривляется в сторону, когда он медленно кивает. — У тебя хорошая мысль. Но мы не можем держать его вместе с остальными на случай, если правоохранительные органы нагрянут с проверкой. Я не хочу, чтобы этого маленького засранца когда-нибудь нашли.

— Я оставлю его здесь, — говорит папа с натянутой улыбкой. — Подвал будет идеальным. Он еще ни разу меня не разочаровал. А мой ребенок никуда не ходит, так что она не будет болтать. И эта тоже не будет. — Он наклоняет голову, глядя в сторону мисс Греко.

Мальчик останется с нами? Надолго? Почему? Где его семья?

Может быть, я смогу составить ему компанию, пока он поправляется. Захочет ли он стать моим другом? Но мне даже в подвал нельзя. Папа говорит, что это его личное место.

— Значит, дело сделано, — говорит дядя Фаро. — Кавалери наш. Жаль, что мы не можем вернуть его папу и показать ему, что станет с его младшим. — Он злобно улыбается.

Хотя я хочу, чтобы этот мальчик стал моим другом, я не хочу, чтобы он оставался здесь. Это нехорошее место. Он должен вернуться домой. Он должен поправиться.

— Открой глаза, — тихо шепчу я, глядя прямо на него, на его лицо, наклоненное в сторону. — Пожалуйста. Ты должен выбраться отсюда.

Может быть, он услышит меня, если я буду думать об этом достаточно громко. Но это глупо. Люди не могут слышать друг друга таким образом.

Разве?

— Черт, — говорит доктор.

Внезапно я задыхаюсь.

Мальчик, его глаза распахиваются и смотрят прямо на меня.

АИДА

ТРИ НЕДЕЛИ СПУСТЯ

Он ненавидит меня. Мальчик. Папа называет его Маттео.

Его заперли в спальне наверху, которой мы никогда не пользуемся, пока он поправляется. Один из папиных людей всегда там с пистолетом, наверное, охраняет его, чтобы никто не причинил ему вреда. Но это не похоже на меня или мисс Греко.

Всякий раз, когда доктор приходит проведать его или когда мисс Греко приносит ему еду, я иду следом. Я пыталась поговорить с ним, но он просто смотрел на меня так, будто это я его обидела. Я даже принесла ему несколько книг, чтобы он почитал, но он довольно некрасиво бросил их на пол. Наверное, ему просто грустно, что он не может быть со своей семьей.

— Я хочу домой! — Маттео кричит на моего отца, а я тихонько поднимаюсь на цыпочках по лестнице, чтобы лучше слышать, пересекаю холл и прячусь за углом спальни. Здесь нет никого, кроме отца, и это хорошо, иначе кто-нибудь из его людей поймал бы меня и рассказал.

— Боюсь, это невозможно, малыш. Там никого нет.

— Нет, есть! Мой отец, мои братья. Они будут искать меня.

— Да, прости, что говорю тебе это, но они не будут. Видишь ли, твой отец мертв. Я убедился в этом, когда мы застрелили его после того, как застрелили тебя.

Мои глаза выпучиваются, и я быстро закрываю рот. И тут, в тишине, мальчик плачет так громко, что у меня разрывается сердце.

Мой отец стрелял в Маттео? Убил его папу? Почему? Как он мог стрелять в кого-то, кто был таким же ребенком, как я? Что с ним не так?

— Ты убил и моих братьев? — Его голос звучит сдавленно, и мне больно вместе с ним.

— О нет, они очень даже живы, но не хотят иметь с тобой ничего общего. На самом деле я заключил с ними сделку. Они сказали мне, что я могу оставить тебя у себя в обмен на то, что ты не причинишь им вреда. Они уже давно ушли, малыш. Далеко отсюда. Ты сам по себе.

Маттео фыркает.

— Я не верю тебе. Мои братья любят меня.

— Думаю, себя они любят больше.

— Нет! Отпусти меня! Я должен найти их! — кричит он.

— Я бы на твоем месте успокоился, парень, а то я заткну тебе рот кляпом.

Но он только сильнее кричит.

— Они хотят меня вернуть! Ты лжец!

— Мне плевать, что думает какой-то восьмилетний сопляк. Я — твоя новая семья, так что тебе лучше привыкнуть к этому. У тебя больше никого не осталось.

Злой смех моего отца не перекрывает всхлипывания мальчика, достаточно громкие, чтобы расколоть стены между нами.

МАТТЕО

8 ЛЕТ

Подушка мокрая под моим лицом, когда я вспоминаю, что произошло. Мой папа не может быть мертв.

Нет, папа. Пожалуйста. Ты должен быть живым. Ты не можешь бросить меня, как это сделала мама! Ты не можешь оставить меня здесь.

Внутри у меня все болит, как будто меня бьют. Почему эти люди причинили вред моему папе? Он никогда никому ничего не делал. Он всегда был добр ко всем людям, которые приходили в магазин.