– Они ненавидят китайцев. Всегда ненавидели. Называют нас всякими гадкими словами. А потом они приходят за тобой…
Лин раздавила жука пальцем и вытерла руку о траву.
– Ты о чем?
Вай-Мэй наконец посмотрела на нее. Туча пронеслась по лицу, но ее тут же сменила всегдашняя улыбка.
– Ах, милая Лин, я не хочу слышать об этом, не хочу знать, что все это так тебя расстраивает!
– Иногда приходится выслушивать всякие тяжелые вещи.
– Нет. Только не здесь, – Вай-Мэй улыбнулась теплым лучам солнца. – Здесь – никогда.
– Да. Даже здесь. Именно здесь, где так тихо, – Лин набрала воздуху в грудь; слишком долго она откладывала этот разговор. – Вай-Мэй, я искала твою брачную контору, О’Банниона и Ли. Я поспрашивала дядюшку и специально ходила в библиотеку. Похоже, что такой фирмы нет. Их просто не существует.
Вай-Мэй нахмурила лобик.
– Что ты хочешь сказать?
– Я думаю, что это плохие люди и они везут тебя в Америку не выдавать замуж, а… – нужные слова никак не хотели слетать у нее с языка. – …работать.
– Не глупи. Мой дядя сам все устроил. Мистер О’Баннион встретит меня в иммиграционной службе, – решительно отрезала Вай-Мэй. – У меня будет муж и новая, прекрасная жизнь в Нью-Йорке.
– Я в это не верю. Вай-Мэй, они хотят тебя обмануть. Ты будешь служанкой. – Она сглотнула. – Или еще того хуже.
– Зачем ты рассказываешь мне все эти ужасы?!
– Потому что я не хочу, чтобы ты пострадала! Они хотят сделать тебя… – некоторое время Лин сражалась со словом, но все-таки победила его – …проституткой. Ты никогда не выйдешь замуж. Тебе нужно поскорей убираться с этого корабля, Вай-Мэй.
Две слезинки сбежали по щеке Вай-Мэй; губы ее задрожали.
– Это не может быть правдой… Мой проезд на корабле оплачен… Дядя обо всем договорился…
– Прости, – сказала Лин.
– Я не стану больше тебя слушать!
– Я пытаюсь тебя защитить!
– Я не стану слушать! – Вай-Мэй вскочила и отпрянула прочь от нее, тряся головой. – Нет. Ты врешь. Я буду женой американского купца. Хорошего человека! Уважаемого человека!
– Вай-Мэй!
Та поглядела на Лин, сурово сжав губы; взгляд ее потемнел.
– Ты не имела права так поступать. Шпионить за мной, как иммиграционный чиновник, разнюхивать, выспрашивать! Я думала, мы друзья.
– Но мы же дру… – Лин потянулась за ее рукой, но Вай-Мэй быстро отдернула ее.
– Ты не отберешь у меня мечту! – прорычала она, наливаясь гневом – превращение вышло не менее поразительное, чем те, что они сами устраивали тут, во сне.
Чай вскипел в чашке и плеснул Лин на руку. Та ахнула и бросила чашку – жидкость ее обожгла! Поперек большого пальца вспух злой красный рубец.
Ее поранили во сне!
И сделала это Вай-Мэй…
Придерживая руку, Лин вскочила и решительно зашагала к лесу.
– Ты куда? – взмолилась враз перепугавшаяся Вай-Мэй.
Лин не ответила.
– Тебе еще не пора просыпаться! Давай играть в оперу. Или… или мы можем заняться твоей наукой, если хочешь!
Лин даже не оглянулась.
– Все будет хорошо, сестричка! Я точно знаю! – лепетала Вай-Мэй, труся вслед за Лин. – Пожалуйста, не волнуйся. Смотри, мы можем создать что-нибудь очень красивое…
Но Лин больше не хотела ничего создавать. Мечта испортилась окончательно. Лин быстро шла прочь.
– Пожалуйста, вернись! – кричала Вай-Мэй. – Ты обещала! Ты же обещала!
Лин сбежала с холма и углубилась в лес, зовя Генри.
А в это время Генри вместе с Луи валялись рядышком на пристани и болтали ногами в прохладной реке, наслаждаясь последней ночью на болоте. Завтра вожделенный поезд прибудет в Нью-Йорк, так что нужда в еженощных визитах отпадет сама собой. Генри не знал, что еще ему сделать, чтобы поторопить время.
– Анри, я должен тебе кое-что сказать, – вдруг начал Луи очень серьезно, и у Генри все внутри сжалось.
Будто первые капли дождя упали на скатерть долгожданного пикника.
– Не слишком ли серьезный разговор – без рубашек-то? – попробовал пошутить Генри.
Луи сел.
– Мне надо было давно тебе сказать. Напрямую касается тебя.
– Уж не хочешь ли ты мне сообщить, что не приедешь в Нью-Йорк? – Генри приподнялся на локте и уставился на солнечные пятна кофейного цвета на воде. – Ты же получил билет, правда?
– Нет, речь не об этом, – сказал Луи, и Генри немного расслабился.
Луи глубоко вздохнул, повертел опавший листик за ножку, так что он заплясал балериной.
– Перед тем, как ты уехал, твой папа пытался заставить уехать меня. Он прислал в «Селесту» человека с конвертом денег и сказал, что все это будет мое, если я соглашусь уплыть из города на следующем же пароходе и никогда больше тебя не видеть.
– Вот сволочь, – пробормотал Генри.
Отец испортил все. Нет, он не хотел быть сыном такому человеку. Как тут выучиться быть мужчиной, если тот, кто тебя воспитывает, – просто громила, который не заслуживает никакого уважения?
– И сколько там было денег?
– Тысяча долларов, – сказал Луи.
Змеистый страх обвился у Генри вокруг сердца.
– На это можно очень здорово прожить…
– Да уж, наверняка.
Генри вырвал пригоршню травы.
– И что, ты взял?
Он искоса глянул на Луи и увидел боль у него на лице.
– Значит, вот как ты обо мне думаешь?
