И как же найти единственное слово среди сотен тысяч и миллионов его собратьев из гласных и согласных? Немудрено, что наследный принц всё свободное время посвящал чтению и поискам. Он штудировал научные труды, он листал трактаты с магическими формулами — символическими деталями заклятий, даже просматривал записи иноземных колдунов, но… всё безрезультатно, а ведь Сэлю Витару Амуину уже исполнилось шестнадцать. Без глица его не признают подданные, без глица его не венчают на трон, без глица тиара из янтаря, золота и жемчугов не превратит его из наследного принца в мага-короля. И ныне для Сэля глиц был превыше всего.
Однако… душа его молчала, а сердце оставалось как будто глухо — ничто не пробегалось рябью по воображению Сэля, коли это не касалось приключенческих повестей о странствующих рыцарях или борцах с демонами. Даже если принц случайно видел нужное словечко — оно вечно ускользало.
— У него на шее гривна покорности! — грозно отчеканил наследный принц, отложив в сторону перо и прислонив лоб к столешнице. — Невероятно!
Прежде безропотный и прилежный ученик, теперь Сэль выказывал некоторое пренебрежение к делам. Правда, перемены эти скорее вызывали в Сагаре постыдную улыбку и лёгкий смешок, ибо он считал, что давно уже время пришло молодому господину проявить неповиновение. «Робкий снежный кролик» — так за глаза его троюродного внука звали злые языки, а кроликам нет места на троне. Трон — это вотчина хищников, таких, как драконы и львы.
Но с тех самых пор как Его Высочество впервые повстречался взором с незваным полночным гостем — загадочным «человеком» (а, скорее, существом величественным и бессмертным), что обрушился на Янтарный дворец, словно снег на голову, — парнишка не способен был сконцентрироваться и выбросить из мыслей его образ. Как будто это столкновение, продлившееся всего-ничего, пронзило естество Сэля по подобию электрического разряда. Оно словно намагнитило воздух и выписало перед глазами наследного принца своими молниями-хвостами знак «судьба» или «рок», и теперь Сэля нещадно влекло к незнакомцу…
— Следовательно, Его Светлость Зархель считает этого грозного мага чрезмерно опасным, — монотонно пробубнил Сагар, попутно перебирая некоторые бумаги.
Сам он, будучи Верховным волшебником, так не думал, конечно. Вдобавок, старик этот перешагнул седьмой десяток своей тучной ногой, и иметь нынче возмутительные мысли либо мятежные идеи для него было совершенно непростительно. Сагар и без того уже устал от жизни, но единственная его отрада — внук — упорно и настойчиво притягивал троюродного дедушку обратно, к бытию.
— Ваше Высочество, обратите внимание на этот отрезок…
Верховный гебр поднялся на ноги и чинно направился к столу подопечного, только юркий снежный кролик ускользнул от этого увальня — Сэль подскочил со стула, ловко обогнул старика, зашёл ему за спину и тут же стрелой взметнулся по длинной лестнице, которая вела к самым высотным полкам с книгами. Там, наверху, в тайнике, хранились наиболее скабрезные истории и подрывные выдержки из зарубежных фолиантов. И Сэль безошибочно ухватился за нужный том.
Сагар подивился бы проворству и юношеской удали наследного принца, если бы не помнил, каким был его отец в молодости. При царствовании Тэя Алькосу́ра Амуина Малидота, драгоценного сына и единственного отпрыска мага-короля ещё обучали тем дисциплинам, которые приличествуют благородным мальчишкам: сражениям на мечах, владением алебардой и пикой, верховой езде, стрельбе из лука и рукопашному бою, однако после скоропалительной и безвременной гибели правителя всё изменилось к худшему… И ныне этот белоснежный чистокровный принц был вынужден корпеть над книгами и портить собственное зрение чтением при свечах, вместо того чтобы наслаждаться солнечным светом в кругу самых высокопоставленных дворян и проводить утренние часы за играми на свежем воздухе. Куда исчезли те славные дни?
Годы шли, и после того, как мать Сэля, первая госпожа дома Ао́н, законная супруга почившего короля, взяла на себя бразды правления до совершеннолетия наследника престола, всё принялось стремительно меняться и будто обращаться вспять. Блага и дань, что стекались в Исар-Динны со всего Элисир-Расара, оседали в карманах королевы-матери и Главного советника, а народ почти что голодал. Дом Амуин — дом Морозного Камня, — коему принадлежали лучшие земли на берегах Сломанного берега, который владел самыми ретивыми реками и самыми рыбными озёрами, начал скудеть и мелеть, тогда как дом Аон — Тёмных Ручьёв — расцветал. Зархель Великолепный, главный царский советник и правая рука королевы-регента, был её двоюродным кузеном, и, судя по слухам, — ещё и грел её постель. Когда дом Амуин совсем потеснили на задворки, Сагар уже сам был не в том положении, чтобы как-то помочь внуку, оказать внушительную поддержку наследнику престола, однако он остался при дворе, дабы приглядывать за подопечным.
— Гривна покорности ведь тоже изготавливается из пал-силбани? — пробормотал принц себе под нос, но сферическая зала Снежного купола усилила его голос.
