— Нет, — разочарованно усмехнулся он. — Ты же знаешь. Отныне я — маг-король, правитель сих земель, и я хочу совершить что-нибудь весомое на благо своего народа.
Ирмингаут тоже хмыкнула. Его Высочество, конечно, повзрослел и окреп, пройдя через некоторые лишения и испытание смертью, однако даже это не сумело вытравить из него наивность. В конце концов, здравый смысл гибнет раньше надежды, но и врагов победить проще, нежели свою любовь. Сэлю предстоит тот ещё бой с горделивыми аристократами и алчными вельможами, коли он намеревается действительно что-то сделать для подданных Элисир-Расара.
— Твоему королевству несказанно повезло, — прошептала женщина, ласково проведя рукой по щеке Сэля. — Я горжусь тобой.
— Смотри!
Вдруг наследный принц совершил резкий, грубый жест, не приличествующий более его высокому положению: он ткнул пальцем в самую восточную точку Сломанного берега, туда, где обозначилась тёмная фигура Эра Данаарна.
Пока маг исполнял волю правителя и «убирался прочь» с земель благословенных, Сэль и Ирмингаут провожали его взглядом, внимательно следя за горизонтом и терпеливо выжидая появления бессмертного. Сэль подскочил на ноги и побежал наверх, на кучу обломков. Он собирался снова прогуляться по лучу обелиска, ведь оттуда открывались наиболее чарующие и зрелищные виды. Здесь принц лучше мог рассмотреть, как в размытых и неопределённых далях исчезают очертания его верного друга и закадычного приятеля, демона-оборотня, проклятого изгнанника, настоящего спасителя Исар-Динн.
Эр остановился и оглянулся назад, и принц в волнении замер. Пробудившиеся от спячки ветры снова задули и закружились, временами путаясь в белоснежных волосах наследника, грязный и прохудившийся камзол которого реял, словно стяг. К Сэлю неспешно подошла Ирмингаут, тоже намереваясь молча проститься с великим магом навсегда.
За спиной Эра светилось золотистое солнце, а позади Сэля и Ирмингаут повисли растущие луны — две вечные спутницы и неразлучные подруги планеты Ассалгот, — Дион и Цер, что сегодня показались на небе в первой половине дня. Они сияли белым.
— Значит, скоро ты тоже покинешь столицу, — промолвил принц.
— Да, но сперва, Ваше Величество, я желаю Вам кое-кого представить.
— Я до сих пор «Высочество». Меня ещё не короновали.
Данаарн взирал на остров обломков издалека, с излучины Сломанного берега. Растянув бледные губы в надменной ухмылке и чуток закинув голову назад, он хмыкнул. Потом сложил руки в замок за спиной, развернулся и пошагал вперёд, постепенно теряясь среди барханов блестящего песка.
— Ещё увидимся, — заверил он сам себя.
В тот далёкий день было безупречно чистое, лазурное небо, напряжённое и натянутое над столицей Элисир-Расара, Исар-Диннами, впрочем, как и всегда. Эти заповедные края славились хорошей погодой и благодатным климатом, и потому привлекали на свои берега множество путешественников, исследователей и естествоиспытателей, и простых искателей приключений, даже тех, в чьих жилах вместе с кровью текло потенциальное бессмертие.
Это случилось лет сто назад, может — сто пятьдесят, тогда река Басул так страшно разлилась, что запрудила всю округу. Она потопила бесчисленные острова, соединила разные участки, сплотила левый и правый берега, продляя синеющие небеса на песочные, неплодородные почвы пляжей. Комплекс Янтарной башни в те времена ещё не представлял из себя ничего особенного, и как раз в его вотчинах велось затяжное строительство, в коем принимали участие эти двое приглашённых тружеников.
Лан вспомнил всё так, словно это произошло вчера. Он вспомнил синеву небес, сверкающую бликами гладь разлившейся реки, что затопила окрестности стройки, но всего-то примерно по лодыжку, так, что передвигаться было не слишком проблемно. Вода тогда не принесла с собой болезней, паразитов или вредителей вроде негулей и уграшей, наоборот, своей прозрачностью и чистотой она украсила окраины города.
Лан лежал в воде, едва покрытый жидкостью так, что плечи его, грудь и голова оставались на поверхности. Среди мелкого бежевого песка проклёвывались кочки с зелёной травой, в рваных тенях от которых прятались мелкие серебристые рыбёшки. Тогда ещё возле Янтарной башни не росло никакого Дремлющего леса, у этого места была весьма приличная репутация, и храм Подгарона стоял целым и невредимым на скале чуть позади.
Лан лежал в воде, и вокруг струились его длинные, золотисто-пшеничные волосы, они то обволакивали пучки травы, то прилипали к телу. Сверху на нём восседал господин, но лицо его всегда находилось во мраке, ибо солнце зависло прямо за спиной мужчины. Его почернённая фигура будто приобрела лучистый ореол за счёт выгодного положения и словно запылала изнутри.
