— Разве не будет лучше, если господин Тап Джеби-рут полюбит меня сердцем и посветит мне собственную душу? Может, наш дорогой братец отныне — и герой Элисир-Расара, чья слава никогда не померкнет, но мы с тобой, любезная подруга… мы с тобой — не только сёстры героя, но ещё и племянницы проклятого, и дочери изменника, и нам надлежит как можно надёжней упрочить своё положение.
Неридэя удивлённо посмотрела на сестру, которой значилось всего-то пятнадцать лет, и которой до сих пор не позволялось даже надевать наряды взрослых, такие как корсет, например.
Сэль Витар Амуин Малидот сдержал клятву и на всё королевство объявил Дуностара, седьмого ара Аонов, бесстрашным героем, который доблестно и самоотверженно пожертвовал собой во имя мага-короля, однако с Главным советником Зархелем и донгом от дома Тёмных Ручьёв, Загамотом Тихим, всё обстояло иначе.
Королеву-мать с позором изгнали из царской резиденции, и поскольку холодное крыло дворца было разрушено, её сослали в отдалённую провинцию, в дом троюродной тётки по линии мужа — той ещё скряги и честолюбивой брюзги. Там опальная Зармалессия в скромности и безызвестности должна была влачить жалкое существование под неусыпным взором дальней родственницы, столь же непримиримым и суровым, сколь и самодовольным, упивающимся каждым её промахом. Теперь, когда Зармалессии досаждала загадочная кожная болезнь, нрав её чуток присмирел, и она больше не противилась приказам сына.
Сперва Сэль думал отослать матушку на Лихие острова — бесплодный и невозделанный пока клочок суши в океане, который Зармалессия и Зархель хотели продать островному государству Урдунов. Потом, правда, Его Высочество решил, что подобное наказание слишком уж жестокое и по-варварски бесчеловечное, ибо Зармалессии пришлось бы нырять за моллюсками буквально ради пропитания или вырывать голыми руками коренья, чтобы просто выжить.
Отца Дуностара, Неридэи и Нуры, который давненько занимал пост донга от Аонов, поместили под заключение пока шли судебные тяжбы и длилось долгое расследование.
— Даже коли Его Высочество желает назначить тебя на должность донга от дома Тёмных Ручьёв — это не может гарантировать нам безопасность, — мрачно выдала младшая из сестёр, склоняясь к Неридэи и кладя ей голову на плечо.
— Эта должность — всё равно, что оскорбление! — отрезала четвёртая госпожа Аонов. — Всё равно, что плевок! Разве женщина может занимать столь почётное положение и входить в число мудрецов, что управляют государством? Да ещё и беременная! Его Высочество лишь смеётся надо мной! Все великие семейства меня освищут, порицая за лицо!
Неридэя раздражённо провела рукой по своему выступающему животу, но сестрица не согласилась:
— Напрасно ты так думаешь. Его Высочество лишь по достоинству оценил твои таланты и способности! Ты — супруга наместника Орма, однако руководила Ормом по преимуществу именно ты, а не он. Ты всегда любила правосудие и науки, и во всём Элисир-Расаре никто не разбирается в древней литературе или законах лучше тебя, сестра.
— Будет… тебе, — уставившись в пол, вышептала Неридэя так, словно перечисление её заслуг вызывало в женщине только резкий приступ стыдливого удушья.
— Просто Его Высочество — передовой правитель, он решил по-своему…
— Да, до того передовой, что пообещал этим грязным Урдунцам тебя вместо Лихих островов.
Нура только беззаботно захихикала, после чего плюхнулась на скамью рядом с родственницей.
— Вообще-то, мне по нраву такой союз. Говорю тебе, сестрица, я искренне ценю внимание господина Джеби-рута, ведь он несказанно хорош собой. И, тем более, разве это не будет выгодно для нашей семьи? Мы пустим корни на неизведанных почвах, а затем распространимся повсюду… Я смогу вершить дела от имени Аонов уже в новой вотчине, и с новыми перспективами.
Сёстры переглянулись, ехидно улыбаясь, и в глазах Нуры промелькнул мерклый, зловещий и коварный блеск, такой настойчивый, что четвёртая госпожа Аонов даже подивилась и задалась вопросом, кого именно она воспитала: тихую лань, грациозную и ненасытную пантеру, или опасное чудище, воистину демона-оборотня, принимающего облик того зверя, казаться которым было выгодней всего, при этом обходящего стороной единственно значимый — облик порядочного человека.
Впрочем, Неридэя непременно продолжит поддерживать это чудище, своё, родное, сколь бы безобразным оно не было. В конце концов, это и есть суть людской любви как таковой — когда не отворачиваешься от отвратительного и не избегаешь невзгод.
— Думаешь, кувшинки захватили бы столько земель и расселились бы по Ассалготу, если бы не сеяли своих семян на далёких почвах? — игриво переглядываясь с родственницей, прошептала Нура.
— Ох, посмотри на это.
