Кивком головы Неридэя указала на четверых гостей королевской резиденции, что продвигались по саду к царской библиотеке, куда можно было попасть через оранжерею, выходящую во двор. Первую гостью она точно знала — то была бессмертная эльфийка Ирмингаут, любимица Его Высочества, без вести пропавшая два года назад, а теперь вот неожиданно вернувшаяся и снова схватившая двор за горло своей железной рукой. За ней шагали трое: двое мужчин, один очень высокий и такой громадный, что фигура его сразу навевала тревожные мысли, и второй, более миловидный и складный, однако, очевидно, что — иноземец. Позади них следовала некая рыжая девица с нахальным видом, явно простолюдинка и бесприданница, и по уставшим бровям Неридэи промчалась волна негодования.
— Каков великан! — восторженно прошептала Нура, прикасаясь двумя пальцами — указательным и средним, — к собственным губам.
— Да, вроде бы, его имя Барадульф, или что-то подобное. Он прежде был капитаном дворцовой стражи и я, кажется, помню его лицо… да… трудно забыть такого исполина.
— Любопытно! И что с ним за красавец?
Из-за очередного приступа любвеобилия, обуявшего Нуру, четвёртая госпожа Аонов принялась ёрзать на сидении.
— Знаешь, девица тоже ничего! — прищуриваясь и корчась, выдала Нура, подначивая и подковыривая сестру. — Видела бы ты своё лицо! Уморительно!
— Клянусь небесами и священными озёрами, однажды я тебя высеку!
— Да шучу я, шучу, — девчушка похлопала родственницу по тыльной стороне ладони. — Разгоняю твою скуку.
Наконец, обе госпожи дома Тёмных Ручьёв притихли, и уже молча провожали взором визитёров, которых день ото дня становилось всё больше в Янтарном дворце, стены и башни которого оплетали деревянной сеткой строительные леса: здесь повсюду велись ремонтные работы, но это ничуть не тормозило жизнь обновлённого двора.
Если пересечь аккуратный, с любовью возделанный сад, один из множества в замковых владениях, и через длинную оранжерею проникнуть в крытые помещения, то вскоре можно было оказаться в королевской библиотеке — стоило всего-то преодолеть узкий коридор и повернуть налево.
Перед коваными дверями-решётками бдели несколько стражников, лица которых не были известны Гвальду. Бел-Атар и Лили отделились от Ирмингаут и мастера ещё при первом повороте, потому что Его Высочество наследный принц ждал на аудиенцию только одного — некоего Барадульфа, бывшего начальника охраны.
Миновав обширную библиотеку, Гвальд и Ирмингаут занырнули в очередной коридорчик, тесный и запрятанный, за которым располагалась святая святых — кабинет Его Высочества. Сэля Витара ещё не короновали по всем традициям Элисир-Расара, однако он уже принял на себя полную ответственность верховного правителя и не без удовольствия окунулся в государственные дела.
Многие посты и должности в совете пустовали, ведь в конечном итоге нужно было карать изменников и заговорщиков, поэтому юный маг-король накрепко хватался за любую руку помощи, особенно, коли надёжность и преданность той не вызывала сомнений.
Перед неприметной дверью караулил лично Эмерон Чёрный Вереск. Капитан ночной стражи замка всегда уважительно относился к Ирмингаут, бессмертной эльфийской женщине, и внимательно прислушивался к её советам. Она спасала его жизнь, и не раз, так что… подозревать в чём-то «Барадульфа» у Эмерона не было причин. Однако молодой человек всё равно окинул пришельца пристальным и испытующим взором, что, несясь на всех скоростях, мог как пронзить сердце, так и врезаться в память. То был упреждающий удар; как-никак Чёрный Вереск принадлежал семье потомственных вояк, и его лучше обучили нападениям и стремительным атакам, нежели тому, как надлежит держать оборону и выносить затяжную осаду.
Скрестив руки на груди, Эмерон изучал огромного, массивного Барадульфа-Гвальда, и молодому отпрыску Кирнов приходилось задирать голову наверх, дабы иметь возможность целиком обозреть эту поистине гигантскую фигуру, составленную из груды мышц и острых, выпирающих в положенных местах костей.
— Эмерон, — проговорила Ирмингаут своим придворным голосом. — Позволь представить тебе моего старинного друга, Барадульфа. Ты же помнишь его? Вы виделись прежде в поместье твоего отца.
На этих словах мастер кивнул и слегка поклонился знатному дворянину. Эмерон, сохраняя за собой право на недоверие, тоже кивнул гостю. Здесь, в узком коридоре перед кабинетом Его Высочества, даже не пахло радушием или хотя бы малейшей обходительностью, потому что тут всегда царили иные вещи: осторожность, аккуратность и подозрительность.
— Я помню, госпожа, однако тогда его величали Гвальдом.
— Когда-то давно он жил во дворце под именем Барадульф и являлся начальником стражи.
— Кажется, я что-то припоминаю, — прищуриваясь, прошептал Чёрный Вереск. — К Его Высочеству с оружием нельзя.
— Обижаете, Ваше Сиятельство, — насмешливо хмыкнул Гвальд, неловко почёсывая затылок. — Я бы никогда не принёс оружие во дворец, ибо прекрасно осведомлён о местных правилах.
