— В какие-такие холода? — возмутился Гвальд, пока компания подбиралась к странной постройке на отшибе — обстоятельному и просторному каменному дому с башней в четыре этажа. — В Элисир-Расаре не бывает ни слишком холодно, ни чересчур жарко. Это ведь благодатные края! А лес — это обитель колдовства и майна. Это отнюдь не такие же деревья, как у тебя на родине, приятель.
— Там проживают ведьмы! И вампиры! — перебила его настырная девчонка, но Гвальд только расслабленно хмыкнул.
— Нет, там проживают навы — непонятные создания из потустороннего мира. Это они поднимают воды в бухте, они призывают воплощения утопших, и они колдуют туман.
— Какие ещё «навы»?!О чём ты, тан? — вопросила Таолили.
— Сам не знаю толком…
Все трое замерли недалеко от входной двери в ставку Белой Семёрки, однако взоры каждого направлялись на горизонт. Пейзажи тонули в чёрных и тёмно-синих красках, и трудно было среди мрака различить хоть какую-то благонадёжную фигуру — всё здесь вызывало лёгкую опаску, впрочем, в людских душах быстро поселяется ощущение чужеродного присутствия.
— …но однажды я с ними столкнулся. Они как-то связаны с Зелёным морем, и для чего выбрались на сушу — не ясно. Боюсь только, что когда мы это выясним, то станет уже слишком поздно.
— Боги прогневались на королеву и Главного советника, — предложила девушка, посмотрев на поникшего здоровяка. — Вот взойдёт на трон наследный принц, и море усмирится. Хотя… в моей деревне болтают, будто принц вообще умер.
— Он не умер, не сочиняй, девочка. Так, всё. Молчком. Я вас лично представлю прочим обитателям.
Гвальд мигом обрёл серьёзность и прежнюю неуязвимость, поднялся по лестнице, проделал какие-то странные манипуляции с ключом и замком, отворил дверь и первым прошёл в дом. За ним шагал Бел-Атар, до сих несущий на плечах собственный скарб, и цепочку замыкала Таолили, вторгнувшаяся в чужие чертоги почти что с пустыми руками.
Раскинувшаяся перед глазами комната представляла из себя невесть что: она походила и на приёмную, и на прихожую, и на гостиный зал, и на склад. Здесь имелась даже кухня, где за плитой хозяйничал юный и стройный паренёк. Светловолосый и голубоглазый, в тёмных штанах, белой рубахе и кожаной куртке, он показался Таолили чересчур красивым, миловидным и молодым для того, чтобы числиться в каком-то братстве.
Паренёк увлечённо помешивал пыхтящее жаром варево в котле и был не на шутку занят серьёзным делом, однако он первым из домочадцев заметил возвращение мастера.
— Где тебя носили черти, Гвальд? — рявкнул белобрысый жутким, внутриутробным голосом, столь не подходящем его утончённой наружности. — Ужин уже давно готов, сколько ещё мне держать его на огне?
— Не серчай, — ласково улыбнувшись и посмотрев в сторону паренька, изрёк Гвальд.
— Там, где ты господин — там я госпожа, — игриво ответил ему парнишка изменившемся в корне тоном, и сложил ладони на груди в молитвенном жесте, прикрыв глаза.
Почему-то, он произнёс строчку из брачной клятвы, чем ввёл Лили в полный ступор.
— Любезные гости, не стойте в дверях! Это плохая примета! — учтиво попросил парнишка, раскладывая рагу по мискам.
Гвальд наклонился к Бел-Атару и прошептал:
— Это — Мо́мо, он — третий, после Главы и меня. Эм… послушай, друг. Прошу, не упоминай при нём бродячих актёров, караваны, сцены, кибитки, акробатов и жонглёров, не прикасайся к нему первым, и никогда,
— Я всё поняла, — шепотом отозвалась Лили.
Гости успели оставить в прихожей вещи, среди полупустых ящиков и металлических объектов неясного назначения, и продвинуться во вторую часть дома — ближе к жаровне, возле которой покоилось семь пухлых, набивных подушек для сидения, сплетённых из камыша или тростинка.
— Муженёк! — окликнул Гвальда сияющий и распрекрасный Момо, руки которого так и мелькали по кухонной столешнице. — Объясни своей доброй госпоже, кого ты к нам
После небольшой смешливой паузы Гвальд подбежал к светловолосому мальчишке и, прильнув к нему, шепнул:
— Всё, завязывай пугать народ. Выступишь позже.
Внезапно у ноги Лили показался непонятный буро-рыжий зверь с длинной, острой мордочкой и стоящим трубой полосатым хвостом, и от неожиданности бедняжка даже вскрикнула. Зверь равнодушно промчался между ног девушки, растревожив ей юбки, и затем устремился в сторону кухни, где молниеносно запрыгнул на плечо Момо и воротником обвился вокруг его узкой шеи.
— Имелся здесь ещё один брат, который недавно погиб, и место которого Гвальд пророчил какому-то красавчику-иноземцу, но больше мы никого не приглашали, — закончив ворчать, парнишка взялся за представление. — А, это Носатый, он принадлежит мне и моему стародавнему… ну, не важно. В общем, Носатый безобиден. Он любит две вещи — есть и спать, ведь он уже очень-очень стар. Носатый готов сожрать всё что угодно, так что хорошо прячьте свои вещи. Но больше всего он любит…
