Замок щёлкнул, раздались шлепки босых ног. Момо мигом промчался мимо камина, книжных стеллажей и полок с холодным оружием, жерди для птиц и повис на резной лестнице с витиеватыми ступеньками, которая вела на второй этаж, к Главе.
— Тебе опять приснился кошмар? Ты спишь внизу.
— Я сплю с тобой, — наконец выдал наглец.
Он резво забрался на ложе, прилёг на плечо Главе и обвил руками её шею. Мальчишка вцепился в эльфийку так крепко, что их волосы переплелись.
—
— С тобой, — промурлыкал парнишка, растягивая губы в блаженной улыбке.
Глава прекратила сопротивление, поняв, что и сегодня ночью ей не удастся отлепить от себя столь слизкого удава белых мастей. Она задёрнула плотный занавес из фиолетовых бархатных шторок, которые затеняли второй ярус кровати и сохраняли чистоту, а заодно берегли тёплый воздух. Немного повозившись и разместив руки Момо на собственной шее так, чтобы они не очень сильно её душили, Глава скрестила ноги, улеглась на локоть и уставилась в потолок из красного дерева.
С панелей сверху вниз на неё глядели маленькие кусочки кристаллов крима, вставленные в пазухи резных цветов, которые светились в темноте приятным нежно-голубым оттенком. И в обрамлении такой изысканной красоты хранилась одна из ценнейших вещей Главы, что она привезла из Предала, — портрет другой женщины, тоже бессмертной. Прославленная воительница, сокрушительница скверны и страж порядка, эта женщина толком не знала свою самую ярую почитательницу, белокурую и красноокую эльфийку из редкой, вымирающей ветви этлиаров, однако когда-то давно они обе ходили среди теней, под покровом сомнительной организации — так называемого Мирн Разо́ра, братства тенеруких и безликих бойцов в Мирсварине. И сейчас Мирн Разор, некогда разрушенный и потопленный, восставал из пепла и обломков, и выплывал на сушу. Он обещал стать ещё более величественным, ещё более могущественным под руководством нового владыки, который теперь выходил на связь с преданными братьями и сёстрами, разбросанными по целому миру, и призывал их обратно на службу.
Глава всегда знала, что, сколь бы прекрасным и изобильным не являлся Элисир-Расар, ему никогда не удастся завоевать её сердца, никогда не превратиться в то место, которое она однажды сможет наречь домом. Её дом, и её сердце ещё с незапамятных времён обосновались в Пределе, житнице бессмертия, которая своим отпрыскам предоставляла куда больше свободы, чем принято среди прочих стран. В конце концов, душа Главы — до сих пор кочевническая, и взгляд её блуждал в поисках чего-то эдакого. Она засматривалась на горизонт, словно на вожделенный плод, всякий раз перед сном мечтая о том дне, когда настанет пора снова двигаться в дорогу. И в этот путь она не может взять кого-то смертного, слишком тягостны последствия подобного союза.
Поэтому, находясь на людских землях, лучше запереть собственное сердце на замок и выбросить ключ на дно самого глубокого омута. В человеческом кругу дружба дольше проживет, нежели любовь. Нужно строго придерживаться разработанного курса, дабы не налететь на скалы. Так прозорливей, и безопасней. Так дорога дальше заведёт.
Сэль Витар сидел за письменным столом в кабинете Сагара Молниеносного, в Снежном куполе, основательно обложившись старинными книгами и иноземными трактатами. Вокруг наследного принца выросли целые башни из томов и горы из свитков, и возникли поля пергаментов. Верховный гебр посматривал на всё это дело неодобрительно, то хмуря, то выпячивая вперёд пухлые надбровные дуги, и не важно, что он лично обеспечил Его Высочество данными сокровищами. Умудрённый опытом Сагар отлично понимал, что дыхание древности, которое зачастую представляется людям столь свежим и вдохновляющим, всегда доносится до нынешних времён сквозь толщу мёртвых эпох, и само давно истлело, а потому негоже это — попадать под его очарование. Но принц был слишком молод, и считал иначе.
Сагар нетерпеливо прохаживался по библиотеке, держа в руках графин из прозрачного стекла, в котором раскачивалось и волновалось белое вино. Недолго подумав, Верховный волшебник остановился возле столика, наполнил кубок и пригубил напитка, невзирая на то, что ещё шёл час ворот и даже до обеда было далеко. В итоге, никаким травам и настойкам не по силам сегодня усмирить его клокочущее сердце, зато эту битву сможет выиграть вино. Сагар был заядлым любителем сладостей и славных спиртных напитков, иногда он пытался бороться с дурными привычками, однако впоследствии всегда сдавал отвоёванные позиции врагу. Он чувствовал себя чрезмерно вялым и дряхлым для того, чтобы вообще вынимать оружие из ножен; даже для того, чтобы крепить меч к поясу по утру.
