- А теперь перейдем к категории девушек, которых касается вторая половина тезиса. На сегодняшний день в ней всего два человека – я и ты. Меня он любит. Настолько сильно, что позволяет абсолютно все: использовать себя в качестве учебного пособия и объекта для разнообразных экспериментов, во внутриродовых интригах и розыгрышах, в качестве страшилки для ухажеров и в роли личного психоаналитика. Не обижается, когда я, веселясь или вредничая, перехожу границы допустимого. Хотя, откровенно говоря, никаких границ между нами нет. И, стоит мне попросить, не задумавшись, совершит любое безумство или откажется от любых планов! Но все эти чувства братские. Скажем, на мое обнаженное тело Ярик реагирует не так, как на тело любой другой девушки – оно его восхищает, но… там, где должно появляться желание, стоит забор. Причем неразрушимый: Логачев напивался до поросячьего визга всего два раза в жизни и оба раза, вломившись в мою спальню под утро, вел себя идеально. В смысле, вместо того чтобы домогаться, выворачивал душу, объясняя причины, которые вынудили его настолько пасть в моих глазах…Задавать вопросы, которые вертелись на языке, я не решилась, так как они были слишком личными даже для «абсолютной открытости» и отношений «без каких-либо условностей». Поэтому сосредоточилась на фиксации чашечек лифчика, пусть с моим размером груди это было совершенно бессмысленным занятием. Однако Забава, как-то почувствовав все то, что меня взволновало, ответила на них сама:
- Да, где-то в глубине души мне иногда хочется, чтобы он видел во мне не только любимую подругу, но и самую желанную женщину во Вселенной. Но моими же собственными стараниями на это можно не надеяться, ведь именно с моей подачи мы с Яриком с самого раннего детства использовали друг друга в качестве живых тренажеров. Только я углубленно изучала медицину, а он все то, что советовала я, начиная с анатомии и заканчивая методикой проведения допросов. Кроме того, свою роль сыграли и те бесконечные недели, во время которых он вытаскивал меня из эмоциональной комы. В общем, теперь, зная мое тело лучше любого томографа, Логачев просто не видит в нем объект сексуального интереса. Поэтому я, бывает, завидую. Последнее время – тебе. Ведь чувства, которые вызываешь в нем ты, по силе и яркости приближаются к тому, что он испытывает ко мне, но не обрезаны словом «братский»!
- Чувства? Ко мне?! Уже?! – переспросила я, стараясь, чтобы в моих словах и взгляде чувствовалось как можно меньше сарказма. И старательно абстрагировалась от слова «завидую», неприятно царапнувшего душу.
Беклемишева грустно улыбнулась:
- Даш, я не говорила, что он тебя любит! Я сказала «чувства, которые вызываешь в нем ты», и не более. А теперь объясню, что именно имела в виду. Он порубежник и воспитан в наших традициях. Поэтому, не прояви ты исключительной силы духа на Фуджейре, никто и ничто не заставило бы Ярика принять клятву Служения. Но даже с ней ты так и осталась бы кем-то вроде его ожившей тени, не окажись личностью, достойной уважения – именно оно вынудило Локи сделать следующий шаг и встроить тебя в свои планы на будущее. В которых, между прочим, нет даже его родителей! Но и это еще не все: на моей памяти он ни разу не приглашал ни одну из своих девушек в свою спальню, а тебе позволено не только спать с ним рядом, но и обнимать во сне. Ну, а когда тебе снятся кошмары, у него болит сердце. И это не просто слова – поверь, я сама была в таком состоянии, поэтому научилась видеть разницу между тем, что изображали его родители, и тем, что реально ощущает он. Короче говоря, Яр тебя уже принял и бережет даже от самого себя.
Договорив эту фразу, Панацея кинула взгляд на часы, заторопилась и включила режим врача:
- В общем, Локи – молодой, здоровый гетеросексуальный парень, который с утра до вечера любуется нашими прелестями, каждую ночь спит с нами в обнимку, но при этом не получает разрядки. Если бы не известная тебе проблема, то он бы ушел в свободное плавание. А так не отойдет от нас ни на шаг, пока проблема не исчезнет. Дальше объяснять?
Я отрицательно помотала головой, затем опустила ресницы и вспомнила слова Ярика, запавшие в душу: «В этом вся Панацея. Тем, кто по-настоящему дорог, отдает всю себя без остатка…» Покрутив в голове словосочетание «всю себя», пришла к выводу, что Локи ничуть не преувеличивал, мысленно вздохнула, еще раз мысленно оглядела тоненькую «стену», выстроенную в моем сознании словом «завидую», и разнесла ее вдребезги:
- Забав, я не хочу вызывать в тебе зависть или любой другой негатив!
Она обняла меня за талию и ляпнула:
- Даш, эта зависть позитивна донельзя – твоя фигура на сто процентов совпадает с моим личным идеалом женской красоты, и я уже почти привыкла считать ее своей!
