— Что, старик, захотелось молодого тела, да? — глумливо начал я, сложив руки на груди. — А никому ты не нравишься. Рожа у тебя как у бультерьера, а повадки как у невоспитанного животного. На молодых проституток денег не хватает. А дома ждёт забитая жена с огромной жопой. Угадал? Да и дети твои — те ещё идиоты, если пошли в тебя.
— Чего ты вякнул⁈ — выхаркнул он, мигом налившись яростью. У него аж глаза потемнели, а ноздри широко раздулись. — Ты знаешь кто я, мозгляк⁈ Я не тот, за счёт кого у тебя получится поднять репутацию. Я тот, кто уронит её. Моё имя Петр Владленович Медведев-Штольмейер!
— Какое длинное имя. А я всего лишь Сашка Громов. Но какое имя звучит более грозно? — ухмыльнулся я, отчаянно надеясь, что мужик или девка слышали обо мне. А то такая крутая реплика пропадёт.
Повезло, что боги удачи сегодня были на моей стороне.
— Тот самый Громов⁈ — ахнула смертная, другими глазами посмотрев на меня. — Да о вас весь город судачит. Вы и жрицу убили, и графиню Белову спасли, и магия у вас потрясающая.
— Врёшь ты всё. Никакой ты не Громов! — выпалил мужик, черпая смелость в алкоголе. — А ты дура, если веришь словам всяких пустозвонов.
Смертный повернулся к девушке, восторженно глядящей на меня, а потом резко повернулся ко мне, подло выбрасывая кулак. Он рассчитывал застать меня врасплох. Но я подался назад, уходя от его «кувалды». Кулак пролетел мимо моего лица.
Мужик столько сил вложил в удар, что аж не сумел удержаться на ногах. Грохнулся набок, обалдело уставившись на меня. А я ехидно хохотнул и ударил его ногой в висок, даже не став менять позу. Мои руки так и остались скрещёнными на груди.
— Ой, — ойкнула девушка, глядя на мужика, потерявшего сознания.
— Не стоит благодарностей, — улыбнулся я. — Люблю наказывать всяких козлов, особенно после хорошего ужина.
Но девица всё равно принялась жарко благодарить меня, попутно строя глазки. Однако тут появилась баронесса Огнева. И девушка сразу сникла, бросая на неё завистливые взгляды.
Я попрощался со смертной и двинулся с баронессой к её дому. Наш путь составил всего с десяток метров, после чего Огнева остановилась и язвительно сказала:
— И когда ты успел спасти эту куклу Белову? Пока я была в плену у драхнидов?
— Прямо в точку. Дело было на вечеринке…
— … Ах на вечеринке, — заиграла она желваками.
— Ага. Ты же не думала, что я буду сидеть дома, переживая как ты там?
— Нет, не думала, — отрубила она и молча скрылась в холле, хлопнув дверью.
Ночная тьма укрывала руины города, но с ней боролись одинокие факелы. Они освещали странные фигуры, мелькающие между полуразвалившимися домами.
Кое-где человекоподобные фигуры сидели возле костров, над которыми булькали закопчённые котлы. В них порой всплывали человеческие глаза и волосы.
Тут и там звучали грубые, рычащие голоса, с трудом воспроизводящие звуки хаоситского языка.
А из одного здания вылетали дикие человеческие крики, словно их хозяина пытали самым жестоким образом.
Вопли неслись из давно разбитого окна, пролетая по коридору, покрытому жёлтыми человеческими костями. Они лежали вперемежку с осколками от флаконов с давно выцветшими этикетками, на которых раньше значились названия медицинских препаратов.
Источник воплей находился в палате с решётками и осыпавшейся штукатуркой.
— А-а-а! — верещал обнажённый черноволосый парень, прикованный к металлической койке.
Под его бледной кожей что-то возилось, словно пыталось выбраться наружу. Кости потрескивали, будто ломались или принимали новое положение.
Глаза же кадета покраснели от полопавшихся капилляров. Зубы удлинялись, а волосы выпадали целыми клочьями. Мышцы же наоборот укрупнялись и вздувались.
Кожа на спине наконец-то прорвалась, и из тела показались зачатки крыльев. Они быстро росли, как и плечи вопящего парня. Его пальцы обзавелись когтями, а тело приобрело красноватый оттенок.
Вскоре вопли человека сменились диким, безумным хохотом. А глаза приобрели кровожадное выражение.
Кандалы уже не могли сдержать могучие конечности, и бывший кадет со звоном порвал цепи.
— Раз… два… три… я иду искать, — прохрипел человекоподобный монстр и испустил рык, одним движением отправив в полёт тяжёлую койку. Она с грохотом врезалась в стену, заставив ту пойти глубокими трещинами.
— … Гад, подлец, лжец, — яростно прошипела мулатка, снимая платье. — Мало того, что он заставил меня почувствовать себя дурой, когда навешал лапши об этой ссорящейся парочке, так еще, оказывается, ему хватило совести пойти на вечеринку, пока я была в руках жрицы! Да что же он за человек-то такой? Или не человек? Р-р-р…
Баронесса зарычала, аки зверь. Её изрядно бесило то, что она не могла раскусить Громова. Даже его характер оставался для неё загадкой. Он иногда вёл себя, как прожжённый мерзавец, готовый пожертвовать невинным ребёнком ради своих целей. А иногда поступал так, словно готов был бескорыстно служить на благо всех людей.
