— Только не убей его, — прошептала баронесса, обеспокоенно глядя на меня.
— Да, ты лучше помягче разговаривай с ректором, — поддакнула Белова.
— Вы даже не представляете, как я ценю ваши советы!
— Представляем, — мрачно буркнула Огнева.
Графиня согласно кивнула.
А я с улыбкой на устах покинул аудиторию, услышав вслед голос Фроста:
— Третий этаж! Кабинет ректора в конце коридора!
— Благодарю! — бросил я, уже выйдя за дверь.
Коридоры академии оказались пустыми, а из аудиторий доносились приглушённые голоса преподавателей. Только картины со стен наблюдали за мной, да около лестницы встретилась уборщица с рабочим инструментом.
Дверь кабинета ректора, как и полагается, была сделана из дорогого сорта дерева и украшена гербом самой академии и империи.
Я постучал и приоткрыл дверь, увидев уютную приёмную с кожаным диваном и роскошной брюнеткой лет двадцати пяти в белой блузке, застёгнутой на все пуговицы. Но и так было понятно, что грудь у неё отменная. Минимум третий размер.
Девица восседала за столом и, увидев меня, оторвала взгляд от каких-то бумаг. За очками в серебряной оправе сверкнули взволнованные серые глаза, а покрытые красной помадой чувственные губы задвигались, выпуская мягкий голос смертной:
— Доброе утро. Громов, верно?
— Он самый. Доброе утро, — улыбнулся я и вошёл.
— Подождите пока на диване. Ректор сейчас занят, — попросила меня девушка и снова вернулась к бумагам.
Между её аккуратными бровями пролегла складка, а пальцы принялись выстукивать по столу нервный мотив.
— Какие-то проблемы? — спросил я, усевшись на диван.
— Ерунда, — отмахнулась она.
— Может, давайте изменим правила игры, и я вам сделаю успокаивающий чай?
Девушка посмотрела на меня и сдержанно улыбнулась.
— Знаете, молодой человек, лучше всего успокаивает хорошая зарплата, а не какой-то там чай.
— Шикарно подмечено, — восторженно цокнул я языком, заинтересовавшись бойкой девицей, острой на язык.
Надо бы познакомиться с ней поближе.
Однако мой план испортил рыжий граф. Он энергично вышел из кабинета и одарил меня мстительным взглядом. Даже с предвкушением втянул носом воздух, будто уже почуял запах моих унижений, а потом молча вышел из приёмной.
— Громов, можете пройти в кабинет ректора, — сказала секретарша и почему-то с сожалением посмотрела на меня.
Я подмигнул ей и вошёл.
В отличие от кабинета Багряного, напоминающего лавку антиквара, местный ректор, кажется, был в некотором роде сорокой. Всё вокруг блестело и отражало солнечный свет: серебряные статуэтки, картины в золочёных рамах, хрустальная люстра, полированный шкаф, натёртый до блеска дубовый паркет и массивный рабочий стол с телефонным аппаратом с накладками из слоновой кости. У меня аж в глазах зарябило.
— Громов⁈ — рявкнул пожилой лысый ректор, чья туша едва помещалась в кресле.
Он был таким толстым, словно боялся, что его могут похитить инопланетяне. Малиновый китель едва сходился на его груди. Золотые пуговицы держались из последних сил. Щёки же лежали на плечах, а маленькие глазки практически терялись под набрякшими веками. Такого внушительно второго подбородка я давненько не видел… Он закрывал спереди всю дряблую толстую шею старика.
— Громов, — кивнул я, чувствуя плавающие в воздухе ароматы резкого одеколона и кислые нотки человеческого пота.
— Присаживайся, — без всякого дружелюбия бросил мне ректор, указав толстым пальцем на резной стул перед рабочим столом. — Моё имя граф Альфред Григорьевич Грейц. Велением императора я уже десять лет являюсь ректором этой славной академии. Так вот, скажи мне, Громов, почему ты решил, что можешь устраивать всякие непотребства в доверенном мне учебном заведении, а⁈
Он требовательно посмотрел на меня, откинувшись на спинку кресла.
— Вероятно, вы уже выслушали точку зрения графа Жарова. Так дайте же и мне возможность высказаться. Это будет справедливо, — спокойно ответил я, нисколько не тушуясь под тяжёлым, ломающим взглядом старика.
Тот аж удивлённо дёрнул щекой, поняв, что мне ни холодно ни жарко от его взора.
— Мне незачем слушать ещё и вас! — громыхнул он, ударив раскрытой ладонью по столу. — У меня нет на это времени! Я сразу говорю, что никакие прежние заслуги не защитят вас от наказания, ежели вы продолжите бесчинствовать в стенах моей академии. Да и цена вашим этим, так сказать, геройствам… кхем… всем известна.
— На что вы намекаете, граф? — вздёрнул я бровь, сощурив глаза.
— А то вы сами не понимаете, — фыркнул тот. — Знаю я эти свершения, приписываемые молодым дворянам. Что телевизионщики, что газетчики любят создавать героев из ничего. Им нужны сенсации и высосанные из пальца юные герои, чтобы на них равнялись другие молодые люди. Так что не задирайте нос, Громов! А идите и извинитесь перед графом Жаровым!
— Я должен извиниться? — ахнул я, отправив брови к лепному потолку.
— Да, именно вы! Вы спровоцировали его и вели себя подобно простолюдину из кабака! — презрительно прохрюкал Альфред Григорьевич.
— Чувствую, граф Жаров весьма вольно трактовал нашу с ним стычку. Может, он забыл упомянуть, с чего она началась? — иронично выдал я.
