Народу в зале набилось столько, что вишенке негде было упасть. Между особо горячими кадетами даже завязались словесные стычки за лучшие места.
На меня тоже с вызовом поглядывали какие-то парни со старших курсов, но так и не рискнули подойти и попробовать занять моё место. А мы-то с девушками умудрились пристроиться аж во втором ряду, практически возле сцены, где пока никого не было.
— Напряжение нарастает, — с улыбкой проговорил я, комфортно восседая в одном из кресел. Они протянулись рядами через весь актовый зал, украшенный декоративными деревьями в кадках и мраморными статуями богов.
— Не то слово, — поддакнула сидящая рядом Белова.
Она пробежалась взглядом по активно шушукающимся людям, взволнованно поглядывающим на сцену. А на ту вдруг выкатилась упитанная мадам и заполошно поставила микрофон со стойкой, после чего дебелой рукой вытерла пот.
— Наверное, ей не очень удобно жить с таким весом, — проговорила Огнева, с сочувствием поглядев на даму.
— Ну, какие-то плюсы в такой фигуре явно есть, — произнесла графиня.
— Ага, плюс тридцать точно, а то и все плюс сорок килограммов, — вставил я свои пять копеек, заслужив осуждающие взгляды аристократок.
Впрочем, уже через миг все их внимание поглотил тяжело подошедший к микрофону ректор, блестя лысиной и сальными щеками.
Он взял микрофон и с одышкой прохрипел:
— Добрый день, уважаемые кадеты. Я много времени у вас не отниму. Однако повод, по которому мы все здесь собрались, очень важный. Вероятно, вы все слышали, что некоторые люди призывают императора отправить войска в Пустошь…
— А-а, теперь ясно, почему нас собрали, — кивнула мулатка, потревожив чёрные короткие волосы, едва закрывающие уши.
Её хищные высокомерные черты лица вдруг исказило выражение глубокого понимания происходящего.
Да и остальные кадеты, кажется, тоже практически сразу смекнули, чем в итоге закончится речь графа Грейца. А тот, не щадя свой толстогубый рот и язык, минут пятнадцать с напором и фанатичным блеском в глазах рассказывал, какая это честь служить на благо своей страны, а уж тем более сражаться за неё против хаоситов.
— … И вот, дорогие кадеты, — подобрался ректор к самому важному, глядя на пасмурные физиономии смертных, — император призывает вас вступить в ряды героев, которые отправятся уничтожать хаоситов! Ведь мы должны победить их! Обязаны раз и навсегда избавиться от этой скверны на лике нашей планеты. Боги помогут нам! Жрецы обещают всем воинам божественное благословение! Так кто же из вас готов послужить на благо родины⁈ Поднимите руки!
— Лес рук, — иронично сказал я, оглядев кадетов, старательно отводящих взгляды.
Да, столичная академия стражей — это не то место, где обучаются герои.
Внезапно Белова и Огнева чуть ли не одновременно вскинули лапки.
— А вот и первые добровольцы! — радостно выдохнул ректор и посмотрел на меня. — А что же вы, Громов, не поддержите подруг?
— Они просто опередили меня, очень прыткие особы, — весело проговорил я, подняв руку.
А чего? Я всё равно уже понял, что эта война действительно никак не может обойтись без меня. Да и я не могу упустить такой великолепный шанс получить хороший опыт и всякие ценные плюшки.
— Молодец, Громов! — вдруг искренне похвалил меня толстяк ректор и едва не пустился в победный танец, словно я только что согласился прыгнуть в пасть дракону.
Чего это он? А-а-а, понял! Просто он рад, что избавится от меня. С глаз долой, из сердца вон. Ректору больше не придётся терпеть меня в академии. Впрочем, и я рад убраться отсюда, ведь все серьёзные события будут происходить в Пустоши.
— Ну, господа кадеты, кто-то ещё желает? — приподнято выдохнул граф, посмотрев на остальных смертных. — Неужели только кадеты из Стражграда любят нашу родину?
Люди стыдливо опускали головы, но всё же нашлись среди них пятеро человек, всё же поднявших руки.
Ректор сразу же заулыбался и выдал хвалебную речь, закончившуюся словами, что все добровольцы уже завтра утром могут отправляться к Стене. Персонально мы с графиней и баронессой должен вернуться в Стражград, где нас уже и определят в какой-нибудь отряд.
На этом граф и закончил, отпустив нас всех на лекции.
Конкретно у моего потока намечалась физика, однако это занятие, как и предыдущее, оказалось сорвано, но теперь по другой причине. Если в прошлый раз все обсуждали произошедшее в библиотеке, то сейчас кадеты принялись как бы вскользь придумывать веские причины, по которым им никак нельзя отправляться в Пустошь. Ну а лично я снова заслужил восхищённые девичьи взгляды.
— Громов, ты покидаешь эту академию звездой, — уже после лекции сказал мне Пётр Ильич Фрост и крепко пожал руку. — Передавай привет графу Багряному и Евграфу Петровичу Чернову.
— Обязательно передам, — заверил я преподавателя и покинул аудиторию.
Последний раз прошёл по коридорам, забрал документы и вышел во двор академии, где мне на прощание жёлтыми листьями помахали деревья.
