Ведь фразеологизм «держать в чёрном теле» — означает излишне строго с кем-то или чем-то обращаться. И с одной стороны в отношении моего органа это было верно, но с другой стороны — я в некотором смысле давеча держал своего змеёныша в чёрном теле, когда во сне совокуплялся с красавицей стражницей.
— Правильно делаешь, — с облегчением одобрил смертный и тут же строго добавил: — Ты теперь не имеешь права размахивать своим прибором налево и направо. У тебя нынче такой статус, что незаконнорождённые отпрыски могут серьёзно подпортить твою репутацию, да и родовую в целом. Я даже с Павлом провёл воспитательный разговор, касающийся половых отношений, хотя думал это сделать на будущий год. А то ведь и к нему уже дворяночки смазливые клинья подбивают. Не поверишь, там такие девицы встречаются, что ого-го! На две головы выше Павлика, а груди у них, что твои арбузы.
— Да-а, нелегко придётся мальчонке, — иронично выдал я, чуть не оглохнув от грома, разорвавшего почерневшее небо, иссечённое молниями.
— Вот-вот. Тут уже даже к Лидии свататься начали. Ужас какой-то творится. Признаться, я с ностальгией вспоминаю времена, когда наша семья никому не была нужна и никто о нас не знал.
— Я всё могу вернуть обратно.
— Нет, нет! Даже не думай об этом! — взволнованно выпалил мужчина. — Это я так… вредничаю.
— Скоро будешь в столице вредничать. Всё уже обговорено. Но ты не тушуйся перед местными, спину не гни. Знай, что если будет хреново, то я всегда выручу тебя, — проговорил я не только для Громова, но и для тех, кто, возможно, прослушивает его телефон.
Мужчина поблагодарил меня, после чего мы поговорили ещё в течение десяти минут, а потом я повесил трубку и глянул на стеклянную дверь телефонной будки. Дождь потоками скатывался по ней, а за водной пеленой постоянно вспыхивали молнии и гремел гром. В такую погоду даже такси хрен вызовешь. Придётся использовать кубок-портал.
Вытащив артефакт из поясной сумки, я перенёсся в отель «Божественный замок» в тот самый номер, где в прошлый раз выслушал отповедь Семаргла и вкусил крови Хеймдалля.
На сей раз уже знакомую гостиную с дорогой резной мебелью, ворсистым ковром под ногами и изображениями богов на потолке освещали залпы небесного электричества. Хеймдалль, в отличие от Семаргла, предпочитал, чтобы портьеры не закрывали окна.
— В тот раз, оказывается, ещё была хорошая погода, — ядовито произнёс Хеймдалль, блеснув янтарными глазами. — Поганый мирок, как и его жители.
— Здесь не всегда такие деньки, и мир вполне себе неплохой, — недружелюбно проговорил я, почему-то почувствовав обиду в ответ на слова бога, будто он меня назвал поганым. — О чём ты хотел поговорить? Дай угадаю. Жаждешь выказать мне своё восхищение по поводу того, что я перехитрил Иврима, а потом хочешь предложишь проследовать в одну очень интересную башню?
— После твоих напыщенных слов сразу как-то расхотелось хвалить тебя, — усмехнулся бог, продемонстрировав золотые зубы.
— Да мне и не требуются ничьи похвалы. Я сам знаю, чего стою.
— Не зазнавайся, Локки. Самоуверенность до добра не доведёт, — сказал асгардец, насмешливо посмотрев на меня.
— И тебе это хорошо известно, — не удержался я от шпильки, прозрачно намекнув на то, как разделался с Хеймдаллем в башне Древних.
Он тогда себя вёл очень самоуверенно, прям как охотник, решивший поделить шкуру неубитого медведя, а когда вернулся с охоты, то мог лишь в слезах рассказать, как его поимел этот самый мишка косолапый.
— Тебе просто повезло, — холодно выдал бог, поняв мой намёк.
Он так сильно стиснул челюсти, что вздувшиеся желваки едва не проткнули бледную кожу.
Я тут же вспомнил, что Хеймдалль довольно обидчивый и самовлюблённый малый с таким большим эго, что иные горы меньше. Мне такие боги не нравились: гордые, с задранными до небес носами. Они в любой момент могли поддаться своим страстям и загубить верное дело, к примеру, из-за какой-то глупой обиды.
Будь моя воля, я бы послал Хеймдалля ётунов пасти, но он мне был нужен. Один я буду очень долго разбираться с тайнами Башни, а с его помощью познаю их быстрее.
Эх, так и придётся смирить свою мятежную натуру и снизить накал нашего разговора.
— Возможно, что и повезло, — дёрнул я губами и сразу же добавил: — Когда ты хочешь отправиться в Башню?
— Сейчас, — выдал он, требовательно посмотрев на меня.
Кажется, Хеймдалль собрался занять главенствующее положение в нашем дуэте. И казалось бы, что так оно и должно быть. Он же бог, а я пока ещё всего лишь существо с божественной кровью. Однако Башня-то подчиняется мне. Да и мой характер такой, что на меня где сядешь, там и слезешь. И если Хеймдаллю сейчас позволить взять верх, то потом он уже будет считать меня чуть ли не своим слугой.
— В полночь. Раньше не могу, — твёрдо сказал я, перекрыв яростные раскаты грома. — У меня дела.
— Какие дела могут быть важнее Башни? — недовольно прошипел он, сощурив глаза.
— Многие, — отрезал я.
Бог начал ломать меня тяжёлым взглядом. Его фигура даже будто бы стала больше, а тень — чернее. Но меня такими трюками не сломить.
