Хорь, в отличие от большинства зверолюдов, был довольно субтильным и щуплым. Но в его плавных движениях чувствовалась изрядная ловкость. А его внимательные с налётом пиратской лихости глаза постоянно шныряли по сторонам, будто выискивали опасность.
— Пойдём, — приказал я ему и двинулся прочь.
Хорь не пошёл, он побежал, притом довольно быстро. Я одобрительно кивнул ему и врубил «телепортацию». Хорь наподдал ещё сильнее, ринувшись по улицам города светло-бежевой мохнатой стрелой, затянутой в кожаные доспехи.
— Я вас быстро доведу, господин. Шустрее меня во всём Гар-Ног-Тоне никого не сыскать! — на бегу протараторил он. — Да и путь к Красной поляне я хорошо знаю. Чуть ли не каждую неделю там бьюсь с кем-то.
— Ты такой драчун? Или просто не любишь жизнь? — спросил я, миновав узкую улочку, воняющую стухшим мусором.
— Почему не люблю? Люблю. Хотя во время похмелья она мне не шибко нравится. Да и на прошлой неделе, когда у меня живот прихватило, тоже жить не хотелось. Но в целом я люблю жизнь. Возможно, просто привык к ней, — лукаво усмехнулся Хорь. — А что до моей драчливости, так я ни в чём не виноват. Я всего лишь даю сдачи. Другие-то воины покрупнее меня будут, вот они и потешаются надо мной, мелким обзывают, недомерком, выродком, соплёй…
— Я уловил логику. Дальше можешь не перечислять, — иронично проговорил я, выбравшись за пределы города.
Земля тут стала влажной и мягкой. В нос ударила болотная вонь, а перекрученные чёрные деревья начали грозить голыми ветвями.
Хорь ловко помчался по еле заметной тропке, трусливо петляющей между булькающими водоёмами, затянутыми ряской.
— Вот, стало быть, мне и приходится драться, — снова заговорил зверолюд, оказавшийся словоохотливым малым. — А вы, господин, знаете, почему ту поляну называют Красной?
— Ну, вряд ли из-за коммунистов, скорее всего потому что там пролилось много крови.
— Верно, — кивнул мой проводник. — Но ещё из-за старинного поверья…
Хорь понизил голос до вкрадчивого шепота, а лягушки в тон ему заквакали что-то таинственное. И вместе у них вышел шикарный рассказ о воине Сварга, сразившем на той поляне целое полчище почитательниц Маммоны. Он носил имя Красный хвост и владел каким-то неизвестным древним артефактом. И мол, кто найдёт этот артефакт, тот станет фантастически сильным, таким же, каким при жизни был Красный хвост. Он, кстати, на той поляне всё же погиб от многочисленных ран.
— Далеко ещё? — спросил я, выслушав рассказ спутника.
— Нет, вон поваленное дерево, видите? А за ним просвет. Там и поляна, — указал рукой Хорь, мчась по подсохшей земле.
Я кивнул и услышал звон стали. Кажется, мы не успели. Девицы уже сражаются.
И когда мы со зверолюдом выскочили на поляну, то увидели такую картину: Рысь и Волчица яростно рычали и сверкали жёлтыми глазами, а их сабли встречались друг с другом, высекая злые искры.
Девицы ловко скакали по хорошо утрамбованной земле, покрытой чахлой травой. А за их боем сквозь сумерки наблюдал кроваво-красный глаз луны.
Кожаный доспех Рыси оказался пропорот в районе рёбер, но кровь сочилась довольно слабо. И примерно такая же лёгкая рана красовалась на плече Волчицы, чьи белые волосы оказались стянуты в длинный хвост, достигающий поясницы девушки.
— Это же Белая! — с придыханием выдал Хорь, глянув влюблёнными глазами на Волчицу.
— Прекратите, мать вашу за ногу и об пол! — яростно выдал я, сжав руки в кулаки.
— Тут ты не смеешь нам приказывать, Человек из-за Стены! — прохрипела Рысь, отразив очередной выпад противницы, которая тоже не собиралась останавливаться.
Белая молча стиснула белые как сахар зубы и с вызовом покосилась на меня, будто бы даже взвинтив темп.
— С хрена ли? — почти куртуазно поинтересовался я, учитывая, что меня раздирала ярость.
— Тот, кто ступил на Красную поляну, может покинуть её, только если победит или проиграет. Третьего не дано. А проиграть — это значит умереть, — протараторил Хорь, возбуждённо глядя на жаркий бой.
— Сопляк прав! — выдохнула Белая, заставив моего спутника недовольно заворчать.
— Я же говорил. А ведь она не крупнее меня, — мрачно сказал он.
— Мне плевать, что вы тут себе напридумывали. Я здесь закон! Если сейчас же не прекратите, у обеих отберу оружие, а потом запру в клетки и выставлю на центральную площадь Гар-Ног-Тона! — гневно выдал я. — Мне некогда тут с вами в бирюльки играть!
Обе девицы упрямо продолжали сражаться. Они тяжело дышали, вскрикивали и рычали, шурша давно опавшей листвой под ногами.
— Не прекратят, — тихо, но авторитетно заметил Хорь и вдруг настороженно посмотрел во тьму, клубящуюся среди деревьев за спиной отступающей Белой. — Человек из-за Стены, там кто-то есть.
— Подглядывает кто-то? Извращенец в пальто? — раздражённо пробурчал я, пытаясь взглядом пронзить мрак, но видел лишь очертания кустов под деревьями. А слышал и чуял и того меньше.
