Я вопросительно глянул на старика Мыха. Тот грязным пальцем поддел кусочек мяса в желе и отправил в практически беззубый рот.
— Хорошо, — кивнул он лысой головой. — А с грибочками будет ещё лучше.
— Но вы просто так не ешьте консервы, гарнир какой-нибудь к ним сделайте. И горожанам объясните, что да как.
— А мы не можем вот так же ещё консервов купить или чего иного? — кивнул на портал минотавр, взявшись за новую банку тушёнки.
— Пока нет. А чтоб вы не сидели без дела, сделайте стяги вот с таким изображением. — Я показ Сломанному рогу рокерскую «козу».
— А зачем? — удивился он. — Мы всегда ходили в бой с изображением Сварга.
— Времена меняются, — бросил я, заметив внимательный взгляд Прищура. — Всё, мне пора. Как притащите сюда консервы, сразу же закроете портал и моего человека на той стороне, чтоб даже пальцем не трогали. Мых, проследи.
Старик кивнул. А я покинул подвал, вышел из Дворца Совета, затерялся в кривых улочках города и перенёсся обратно в расположение полка.
Возникнув возле повозок, выглянул из-за них, убедился, что рядом никого нет и сунул кубок-портал под мешок, лежащий среди прочих на телеги. А потом я спокойно пошёл к тому месту, где под тентом расположилось моё отделение, прячущееся в тени от палящего солнца.
Маги заметили меня и стали шушукаться с каким-то нездоровым оживлением. Некоторые даже встали. В глазах Румянцева царила тревога.
Хм, чего-то подобного мы ещё вчера с Ангелиной и ожидали. Не ошибусь, если предположу, что тот, кто хочет подставить меня, перешёл ко второму раунду. На это я и рассчитывал.
Увидев меня, Шилов сразу же выстрелил вопросом:
— Громов, ты где был⁈
— Тут, за телегами. Но вам туда лучше не ходить. У меня живот прихватило, вот я и отсутствовал… чуть богам душу не отдал. Что-то наш повар такого наварил, что его лучше бы врагу отдать. Он бы их там всех к вечеру уже потравил своей стряпнёй, — с вымученной улыбкой сострил я, прикинув, что отсутствовал не больше получаса.
— Пойдём, — приказал Рафаэль Игоревич и двинулся к повозкам, окружающим нашу стоянку как некий частокол. Он мог послужить дополнительной защитой против врагов, ежели они рискнут напасть на нас.
— Что-то случилось? — поинтересовался я, не забывая поглаживать живот и болезненно морщиться.
— Случилось. Тебя обвиняют в связях с Хаосом.
— Меня⁈ — выпучил я глаза. — Так я же первейший враг Хаоса.
— После истории с капитаном Морозовым, оказавшимся хаоситом, кажется, уже всех подозревают. Насколько я знаю, кто-то подбросил нашему комиссару барону Грехову записку, где было сказано, что у тебя видели какие-то странные листы бумаги. Да и сам ты частенько пропадаешь непонятно где.
— Да этот барон с такой фамилией наверняка сам хаосит.
— Громов, сейчас совсем не до смеха, — прорычал Шилов, столкнув брови над переносицей. — И не вздумай так шутить при комиссаре Грехове. Он главный в нашем полку по борьбе с влиянием Хаоса. И у него очень широкие полномочия. Вон он стоит.
Шилов указал взглядом на высокого мужчину с седой жёсткой щетиной и лысой, как коленка, головой. Он навис над моими вещами, лежащими на земле, и внимательно рассматривал их, заложив руки за спину, покрытую тонким плащом с изображением Перуна.
Рядом с ним стоял тот самый спутник Ангелины из кафе: немолодой хмурый смертный с колючими серыми глазами, довольно близко посаженными к длинному носу, испещрённому мелкими шрамами, похожими на лунные кратеры.
Он облокотился на повозку, в которой прежде и лежали мои вещички. А чуть в стороне от него вытягивали шеи зрители из числа офицеров и магов. Был среди них и пакостно лыбящийся Козлов. А также Ангелина, продолжающая играть роль мага-новичка.
Взгляды всех собравшихся мигом вонзились в меня, стоило нам с Шиловым подойти к комиссару.
Тот глянул на меня маленькими буравящими зенками и отчеканил, двигая квадратной челюстью:
— Александр Громов, это все ваши вещи?
— Да, — спокойно ответил я, точно зная, что среди них нет никакой запрещёнки.
Особо интересные артефакты я ещё вчера спрятал в укромном месте. А те вещи, что сейчас лежали передо мной, наверняка уже осмотрели в присутствии свидетелей и, естественно, не нашли ничего противозаконного.
Однако тот же Козлов ещё на что-то рассчитывал. Он кусал нижнюю губу и закатывал глаза к небу, словно упрашивал всех богов помочь ему подставить меня.
— Вы знаете, что происходит? Шилов ввёл вас в курс дела? — сухо выдал барон Грехов, продолжая полосовать меня испытывающим взглядом дознавателя.
— Да, он сказал, что какая-то подлая мразь пытается испортить мою репутацию белого и пушистого борца с Хаосом.
Мои слова вызвали смешки среди зрителей, а от Рафаэля Игоревича донеслось глухое рассерженное рычание.
— Тогда вы понимаете, что я должен обыскать вас и задать несколько вопросов. В этом нет ничего позорного или порочащего репутацию. Обычная проверка, учитывая поступивший на вас донос, да и сложившуюся ситуацию, — проговорил комиссар ровным голосом.
— Понимаю, — кивнул я.
— Тогда прошу за мной, — произнёс Грехов и двинулся в сторону большой, просторной палатки с развевающимся на шпиле гербом империи.
