— … денег. Локки меня послал. Он сказал, что вы не откажете, блистательный и великий Семаргл.
— Что… что ты сказала⁈ — исторг из глотки жрец, едва не захлёбываясь слюной. — Да как ты поспела обратиться к богу с такими речами, презренная? Это храм, а не ломбард! Пошла вон, ничтожество!
Женщина вскочила на ноги и испуганно вжала голову в плечи, мысленно кляня себя за то, что пришла сюда, допустив безумную мысль, что тот сумасшедший маг и вправду знается с богами.
Жрец же продолжал бушевать, осыпая смертную бранными словами и скрежеща зубами.
— Вон! Пошла отсюда! — проорал он, страшно вращая полыхающими глазами, прячущимися в набрякших веках. — Никогда, никогда Семаргл не исполнит просьбу такой, как ты! Верующие годами просят у него хотя бы частичку милости, а ты пришла сюда как к себе домой и требуешь денег⁈ Да ты вообще в своём уме? Думаешь, бог… Бог! Бог бросит тебе под ноги сумку с деньгами⁈ Ха-ха-ха!
Злой смех вылетел из перекошенного яростью рта жреца, но он резко замолчал, выпученными глазами уставившись на появившиеся прямо из воздуха пачки денег. Они аккуратной пирамидкой выстроились у ног идола Семаргла.
— Как… как это? — с трудом просипел жрец давшим петуха голосом.
Он пару мгновений ошеломлённо смотрел на деньги, а потом закатил глаза и без чувств рухнул на пол.
Женщина же шокировано сглотнула и поспешно распихала деньги по карманам, впервые подумав, что, может, Локки и вправду какой-то бог, раз к нему прислушивается Семаргл?
Покинув дворец императора, я в сумерках нашёл ближайшую телефонную будку. Она стояла на гранитном берегу узкой речушки с выгнувшимся через неё каменным мостом. По нему в свете фар и с рёвом моторов проносились машины, а мимо телефонной будки по тротуару шли галдящие прохожие, поглядывая через панорамные окна внутрь магазинов и кафе.
Воспользовавшись телефонным диском, я набрал номер Громова-старшего. Тот ответил довольно быстро:
— Слушаю.
— Слушаю и внемлю, — иронично поправил я его. — Это твой любимый внук. Как у вас всех дела: у тебя, Павла, Лидии?
— Отлично, — вполне искреннее сказал мужчина на фоне тихой музыки, переливающейся в том месте, где он находился. — Нас всем обеспечивают по первому слову и не ограничивают в перемещении. Даже охрану выделяют. Правда, Лидии это не очень нравится. Подле неё даже в храмах стоят выделенные нам маги. Она говорит, что привлекает слишком много внимания. Оно и понятно. Каждый глядит и думает, а что это за особо такая знатная и родовитая? Все шушукаются за её спиной и на всякий случай улыбаются. А Павлу такое положение дел нравится. Он давеча в кинотеатр ходил, так там все подростки только и косились на него да на его охрану. А ты-то как сам? Видел, что сегодня с императором произошло?
— Ага. Вот тебе бы так, да? — усмехнулся я.
— Да уж не отказался бы. Вчера спину так прострелило, что полдня ходил согнутый.
— Так ты со своей любовницей в постели крути позы попроще, а то наверняка решили попробовать асгардский штопор, — развеселился я, огласив телефонную будку коротким смешком.
— Даже не знаю, что это такое, — торопливо пробормотал смертный, чей голос окрасился толикой смущения.
Кажется, я угадал причину, из-за которой у него спину прострелило.
— А тебе на днях не звонил некий Пётр? — вспомнил я паренька из магазина одежды. Того самого, что ездил со мной в госпиталь выручать Румянцева. Я ему ещё после всего сказал, что если он захочет поменять свою жизнь, то пусть позвонит Громову-старшему.
— Нет, никакие Петры со мной не связывались, — ответил тот. — А кто это?
— Не бери в голову, — проговорил я, почувствовав нотку разочарования.
Паренёк всё-таки выбрал синицу в руке, а не журавля в небе. Точнее, выбрала его девушка, ведь сам-то он ещё тот подкаблучник. Что ж, ладно.
— Хорошо, — проронил смертный и внезапно многозначительно поинтересовался: — А когда ты на свободу выпустишь своё внутреннее «я»?
Мужчина явно намекал на своего внука. Младший Громов понял это и испытал прилив любви к родственнику, ведь он не забыл о нём, интересуется его судьбой, хотя в жизни деда сейчас куча различных событий, отвлекающих внимание от внучка.
— Скоро. Думаю, речь идёт о неделе.
— Так быстро⁈ — ахнул мужчина.
— Испугался, да? — иронично сказал я.
— Нет, что ты! Просто неожиданно. Ты молодец. Хвалю.
— Ох, спасибо за похвалу. Аж гора с плеч, а то я переживал, что не смогу угодить тебе, — саркастично выдал я, облокотившись на прозрачную стену телефонной будки.
— Нельзя так разговаривать с дедом, — пробурчал Громов.
Я весело хохотнул и попутно поменял позу, развернувшись лицом к той стене, что прежде молча служила опорой для моей спины. А там, оказывается, за стеклом в неверном свете фонарей всё это время, пока я был к той стене задом, стоял какой-то бородатый бомж в потрёпанном пальто.
— Твою мать! — от неожиданно выдохнул я.
— Что случилось⁈ — тревожно выпалил Громов.
— Надо поговорить, — раздался снаружи знакомый голос Семаргла. И в нём звучал целый оркестр чувств. Таким тоном мог говорить человек, чья судьба должна решиться на днях.
